Столица: Осло
Территория: 385 186 км2
Население: 4 937 000 чел.
Язык: норвежский
Новости
История Норвегии
Норвегия сегодня
Эстланн (Østlandet)
Сёрланн (Sørlandet)
Вестланн (Vestandet)
Трёнделаг (Trøndelag)
Нур-Норге (Nord-Norge)
Туристу на заметку
Фотографии Норвегии
Библиотека
Ссылки
Статьи

Купцы

Скандинавские купцы, насколько нам известно из источников, занимались торговой деятельностью как на больших открытых рынках в летний период, так и в торговых городах круглогодично. Всех скандинавских купцов условно можно разделить на два типа и назвать «торговцами-шкиперами» и «торговцами-землевладельцами». «Торговец-шкипер» был профессиональным купцом, посвящавшим все свое время торговому делу, но не имевшему, видимо, определенного места для ведения своей деятельности. Поздние саги ярко рисуют образ такого купца. Так, например, осенью он может прибывать на собственном корабле в Исландию, временно выводить его из строя и оставаться на зиму с каким-нибудь крестьянином, чтобы вновь отправиться в путешествие весной на летние рынки Скандинавии. «Торговец-землевладелец» также имел основательные знания о морском деле, но торговля не являлась для него главным источником доходов. Как правило, у купца-землевладельца была своя земля, которую он обрабатывал как любой мелкий землевладелец, и поместье, в которое он должен был возвращаться ко времени урожая.

Мы можем составить довольно полное представление о торговце-землевладельце на основании рассказа скандинавского путешественника и купца Отера. Его рассказ был записан «господином Отера, королем Альфредом» в 870-х годах; он включил его в свой перевод сочинения Орозия. Таким образом, описание Скандинавии, предоставленное английским королем Альфредом, весьма ценно, так как получено им непосредственно из первых рук и весьма хорошо дополняет довольно туманные описания Скандинавии, которые были доступны из сочинений историков начала V века. Кроме того, то, что Альфред назван господином Отера, помогает нам составить представление о положении скандинавского купца. Возможно, визит Отера в Англию был связан исключительно с вопросами торговли и требовал соблюдения некоторых сложившихся обычаев в установлении торговых отношений между двумя заинтересованными сторонами. Например, сага об Эгиле сообщает об одном из таких обычаев. Так, норманны, отплывающие в Англию, обычно крестились, но не проходили весь обряд, поэтому «они могли вести дела как с христианами, так и с язычниками и продолжать верить в то, что более всего их удовлетворяло». Меха Отера могли найти хороший сбыт в Англии, а моржовая кость (образец которой он привез королю Альфреду) могла выступить более дешевым заменителем слоновой кости. Норвежские слова из рассказа Отера, подвергшиеся при записи некоторому влиянию со стороны английского языка, стали предметом филологических спекуляций, но в любом случае они свидетельствуют об установлении тесных связей между Норвегией и Англией и являются широко распространенными словами в норвежском языке. Если рассматривать английские находки из Каупанга, представляется очевидным, что хорошие связи с английским двором были весьма желательны для скандинавского торговца. Но Отер был, вероятно, не только купцом, но и мелким землевладельцем. Хозяйство его состояло из 20 коров, 30 овец, 20 свиней и небольшой пашни, для обработки которой он использовал лошадей. Но главное богатство Отера заключалось в дани, которую ему платили финны. Однако на основании более поздних саг мы можем сделать вывод, что ко времени визита Отера к Альфреду право сбора финской дани было конфисковано Харальдом Прекрасноволосым и объявлено королевской монополией после создания им Норвежского королевства и уже не могло быть привилегией местных ярлов, каким был Отер. Исследуя данный период времени в истории Скандинавии, исландские историки двумя столетиями спустя пришли к выводу о том, что многие из их предков оставили Норвегию, не желая принимать власть Харальда, так что Пааш предположил, что Отер мог оказаться одним из тех, кто покинул Скандинавию, предпочитая отправиться в Англию. Как бы то ни было, право на дань, о котором сообщает Отер, живший, по его собственным словам, на самом крайнем севере («дальше его никто из норвежцев не селился») и собиравший с финских охотников, проживавших на его земле, дань мехами, гагачьим пухом и корабельным канатом из тюленьих и моржовых шкур, было аннулировано. Он описал королю Альфреду свою исследовательскую экспедицию, цель которой заключалась в том, чтобы «посмотреть, что там за земли» и разведать возможности охоты на китов и моржей. Во время этой экспедиции он обогнул Норд-Кап и вошел в Белое море, где обнаружил довольно маленьких китов, 27 футов длиной в сравнении с шестидесятифутовыми китами, обитавшими в водах его родного Халогаланда. Рассказ Отера, который мы находим в сочинении короля Альфреда, завершается упоминанием о другом путешествии скандинавского купца, на этот раз в южном направлении к Скиринкгес Хиллу и Хедебю (aet Haeþum), которое, по подсчетам, должно было длиться при благоприятном ветре более месяца. За сообщением о путешествиях Отера следует отчет другого моряка, Вульфстана, возможно англичанина, который описывает путь на восток в Балтийское море вплоть до Трусо.

То, что Отер (или Оттар, если принять не древнеанглийскую, а скандинавскую форму имени) посетил Скирингсаль и Хедебю, не является абсолютно достоверным свидетельством того, что он торговал там, хотя мы не можем исключать такой возможности. Само существование этих городов было связано с торговлей и купцами, приезжавшими издалека (как правило, скандинавские торговцы одновременно являлись и профессиональными мореплавателями), так как и Скирингсаль, и Хедебю, как нам представляется, не имели тесных связей со своими ближайшими соседями. Расположение Хедебю в юго-восточной части Ютландского полуострова ясно показывает, что он был главным образом центром транзитной торговли, и действительно, среди находок с близлежащих территорий отсутствуют импортные товары, которые проходили через него, так как некоторые изделия с успехом могли быть проданы и в другом подобном городе. В Хедебю отливали украшения из бронзы, а затем экспортировали их по всей территории Скандинавии и также плавили железо. Проведенные недавно исследования образцов шлака показывают, что железо плавили, используя железную руду из болот Смоланда в Швеции.

Бирка не была связана, как Хедебю, исключительно с торговлей с дальними странами. Ее расположение могло позволить ей стать центром внутренней торговли, где встречались бы многие купцы из окружавших ее богатых земель, и многие из товаров, попадавших в Бирку с Востока и из Западной Европы, действительно были обнаружены в могилах Упланда. Не все найденные предметы тем не менее можно с уверенностью отнести к торговой деятельности Бирки, так как достичь средней Швеции из Балтики можно было и другими путями. Но транзитная торговля, очевидно, приносила хороший доход Бирке, и когда ее обороты резко упали, город пришел в упадок и исчез. С этого времени главным торговым центром на Балтике становится остров Готланд. Трудно с большой степенью достоверности определить ту роль, которую играл Готланд в торговле в эпоху викингов. VIII век предоставляет некоторые свидетельства о тесных контактах острова с Западной Европой, но мы уже не находим их в IX веке, так как торговый путь из Хедебю в Бирку в то время пролегал не через Готланд, а через Кальмарзунд. Однако клады серебра показывают, что уже в IX веке восточное серебро пришло на остров, а в X веке вновь упрочились торговые связи Готланда как с востоком, так и с западом. Подтвердить развитие торговых контактов, вероятно, поможет пока не исследованный район в Вестергарне, к югу от Висбю. Обнаруженная там полукруглая стена напоминает укрепленные сооружения, которые мы встречали в Бирке и Хедебю. Это позволяет предположить, что на данном месте мог находиться торговый город, подобный другим, пока приблизительно в 1000 году он не был засыпан песком.

Несмотря на недостаточные данные, которые предоставляет нам археологический материал, на его основании все-таки можно попытаться ответить на вопрос об отношениях городов и сельских территорий. Рост населения, о котором мы уже упоминали, продолжился в эпоху викингов, и находки, относящиеся к этому времени, очень широко распространены на территории Скандинавии, в отличие от предшествующих периодов. В свою очередь рост населения привел к интенсивной внутренней экспансии и соответственно заселению новых обширных земель. Для эпохи викингов также характерно расширение производства, которое частично было достигнуто благодаря предприимчивой деятельности торговцев-землевладельцев, каким, например, являлся Оттар, однако большая часть производственных товаров поступала в Скандинавию с помощью торговцев-мореплавателей. Насколько различной была жизнь людей, живших в торговых городах и тех, кто, как Оттар, самими корнями врос в родную землю, проводя большую часть времени в собственных поселениях? Мы располагаем свидетельствами о существовании довольно напряженных отношений между городскими и сельскохозяйственными центрами в XIII веке на Готланде, когда город Висбю в 1288 году восторжествовал над своими конкурентами из сельской округи. Однако в эпоху викингов наблюдается постепенный упадок городского развития. Так, Бирка и Скирингсаль исчезли как важные торговые центры, и прошло целое поколение, прежде чем возникли новые города; Хедебю был перенесен на новое место — на северную сторону фьорда. В это же самое время в Западной Европе многие из крупных городов также пришли в упадок; вероятно, между этими явлениями существует некоторая связь, хотя в настоящее время она не ясна. Первые скандинавские города внесли важный, но краткосрочный вклад в развитие своего региона в определенный период времени, весьма способствуя тому, что Скандинавия стала обладать большим значением в мировой торговле, чего позже уже никогда не достигала.

Представления о составе общества в эпоху викингов мы строим, опираясь на различные литературные источники. Для скандинавского общества было характерно большое количество свободных людей, живших на своих собственных хуторах и имевших рабов для выполнения более тяжелой работы. Производительность их труда была обычно низкой, поэтому занятие сельским хозяйством не являлось единственным источником существования и должно было сочетаться с охотой или рыболовством; неизвестно, как широко было распространено железоделательное производство как промысел, но постепенно оно стало играть очень важную роль. Районы, которые прежде были слабо заселены, такие как Смоланд, Гестрикланд и Даларна, обладавшие богатыми запасами болотного железа, впоследствии стали достаточно густонаселенными благодаря его производству, о чем свидетельствуют найденные отвалы шлака. В это время во многих захоронениях появляются многочисленные предметы из железа; а иногда и сам погребальный курган насыпали из шлака. Такое увеличение производства железа не было ориентировано только на удовлетворение местного спроса; кроме того, у нас есть поразительное свидетельство о экспортной торговли разнообразными изделиями из железа в этот период времени. Так, например, на берегу Гьеррильд Грено в Северной Ютландии был обнаружен шест с закрепленными на нем лезвиями топоров: вероятно, они были частью груза с торгового корабля, потерпевшего крушение. На одной из сторон шеста было установлено специальное навершие, а другой его конец был расщеплен и расширен, что предотвращало сползание лезвий. Это свидетельствует о том, что шест предназначался для транспортировки лезвий топоров в большом количестве на экспорт. Сам шест был изготовлен из ели, которая не росла в Дании в эпоху викингов, а анализ железа, из которого были изготовлены лезвия, говорит о его шведском или норвежском происхождении. Однако они не были обрезаны и обточены; вероятно, завершающие работы проводились непосредственно перед заключением сделки о продаже. Находка прекрасно иллюстрирует отрывок из «Саги об Олаве Святом», который сообщает о Кнуте, пославшем из Англии к Кальфу Арнарсону в Норвегию за тремя дюжинами топоров с пожеланием: «Пусть они будут превосходного качества».

Многие из других торговых товаров не сохранились столь же хорошо: мех, деготь, воск, ткань и соль не оставили следов. Но тупоконечные костяные стрелы, использовавшиеся, чтобы стрелять по белкам, не повреждая их меха, и щетина, изготовленная из звериных шкур, найденные в некоторых могилах в Бирке, показывают, что предметом торговли также были меха белки, бобра и куницы. Несомненно, они являлись весьма популярным товаром в эпоху викингов и были повсеместно распространены даже в очень отдаленных районах Скандинавии, например на Крайнем Севере, в горах Лапландии.

Серебряные клады южной Скандинавии отражают изменения ее торговых связей с другими странами. Клады IX века в основном состояли из арабских монет из Восточного Халифата и колец, изготовленных на Руси, и содержат очень малое число каролингских и английских монет. В начале X века поток арабского серебра может свидетельствовать не только о расширившейся торговле, но также и о набегах викингов на берега Волги и Каспия. Около 960—970 годов состав кладов изменился: появились византийские монеты, арабские монеты из Западного Халифата; также часто встречаются фрагменты изделий, выполненных в технике зерни польскими мастерами, и немецкие монеты из Кельна и Регенсбурга, что отражает рост значения торгового пути через Польшу к Киеву и из Волина к устью Одера. Начиная с 1000 года английские («датские деньги») и немецкие монеты доминируют в скандинавских кладах.

Естественно, что это время беспрестанной экспансии и непосредственных контактов с другими землями осталось в памяти последующих поколений как героическая эпоха. Однако многие современные историки предполагают, что экспансия норманнов во многом была вынужденным явлением. Недостаток свободной земли, связанный с перенаселением, гнал беднейших людей в чужие страны в поисках пропитания. Интересно, что в то время как археологические находки определенно свидетельствуют о росте населения, они не предоставляют никаких доказательств широко распространенной бедности, но, напротив, говорят о процветании Скандинавии в этот период времени. Обычно исследователей поражает тот факт, что норвежцы, например, достигли гор Шотландии, Исландии, Ирландии (а в Англии добрались до озерного края, Пеннин и вересковых пустошей Северного Йорка), тогда как даны для своей экспансии выбрали более равнинные страны: Фрисландию, восточную Англию и Нормандию, а шведы — озера и реки — Ладогу, Ильмень, Неву и Волхов, которые напоминали им родные долины озера Меларен. Однако нельзя в исследовании направлений норманнской экспансии акцентировать внимание на этих фактах: вполне естественно, что путь из Норвегии лежал на запад, из Дании — на юг, а из Швеции — на восток. Но, с другой стороны, эти данные свидетельствуют о том, что викинги действительно определяли направление своего движения, прежде чем отправиться в морское путешествие, что в свою очередь говорит об уровне мастерства скандинавов в управлении кораблем и их уверенности в нем, так как именно корабль обеспечил успех набегов викингов.

Предыдущая страница К оглавлению Следующая страница
 
 
Яндекс.Метрика © 2017 Норвегия - страна на самом севере.