Столица: Осло
Территория: 385 186 км2
Население: 4 937 000 чел.
Язык: норвежский
Новости
История Норвегии
Норвегия сегодня
Эстланн (Østlandet)
Сёрланн (Sørlandet)
Вестланн (Vestandet)
Трёнделаг (Trøndelag)
Нур-Норге (Nord-Norge)
Туристу на заметку
Фотографии Норвегии
Библиотека
Ссылки
Статьи

Глава 17. Слово берет Фритьоф Нансен

Новость ушла в мир. Вечером 11 марта экипажу «Фрама» разрешили сойти на берег в полном соблазнов городе Хобарте. Каждому из его членов выдали по полфунта на карманные расходы.

Сверре Хасселю торопиться некуда, и он откладывает посещение города на завтра. На берегу ему попадается один из товарищей не в самом презентабельном виде. «Юхансен пустился в запой», — отмечает Хассель в дневнике. Ялмар Юхансен вроде бы проглотил обиду и добыл в экспедиции до конца. Домой он писал, что «никогда еще не чувствовал себя таким здоровым и бодрым, как теперь». Однако при первом же столкновении с цивилизацией сила побуждения не срабатывает. Юхансен — единственный из всего экипажа — чувствует свое поражение. Он, которому светило быть на полюсе в качестве ближайшего сподвижника сначала Нансена, затем Амундсена, возвращается рядовым участником похода, предпринятого под началом лейтенанта Преструда в давно открытую Землю Эдуарда VII. Как хорошо, что можно сбежать с «Фрама»; как хорошо, что можно залить мысли вином... «Он хочет уехать домой прямо отсюда, — пишет Хассель. — Утром он говорил об этом с А. Похоже, тот обещал отпустить его».

Живущая в Шиене семья Юхансена внезапно обнаруживает, что пересылка его жалованья без каких-либо объяснений прекратилась. Брату Руал Амундсен сообщает коротко и жестко: «Юхансену указано на дверь. Он неисправим». Дневниковая запись от 15 марта гласит: «Сегодня списал на берег Я. Юхансена, с которым стало невозможно иметь дело». По ней можно подумать, будто инициатива увольнения Юхансена принадлежала Амундсену, однако дневник Хасселя указывает на другое — уволиться захотел сам Юхансен.

15 марта в Хобарте был рукой Руала Амундсена составлен документ, подписанный Ф. Ялмаром Юхансеном: «Заявляю, что в связи с увольнением мне выплачено 600 кр. 00 эре (33½ фунта), коих средств мне должно хватить для проезда на родину. Одновременно обязуюсь честь по чести и во всех пунктах соблюдать контракт, который был заключен в Христиании между мною и рук-лем экспедиции на "Фраме" Руал ом Амундсеном». Последняя фраза относится к обещанию хранить тайну.

При списании на берег Амундсен обычно прибегал к услугам двух экспедиционных офицеров, которые подтверждали отступление провинившимся от действующих на корабле правил. Эта процедура использовалась при увольнении на Мадейре буфетчика, но против Юхансена на Тасмании ее применять не стали.

Строго говоря, у покорителя Южного полюса есть чем занять голову помимо «неисправимого» Юхансена. Начальник перебрался в гостиницу и не намерен продолжать плавание на «Фраме». Теперь он лишь изредка дает распоряжения экипажу. После подписания договора об увольнении Хассель всего однажды сталкивается в Хобарте с Юхансеном: «Когда я встретил его на улице, он сказал, что ему выдали деньги на обратную дорогу, — и слава Богу».

Из сообщений же, посланных Амундсеном домой, в том числе Нансену, создается впечатление, будто Юхансена чуть ли не силой посадили на другое судно. Такая версия лучше соответствует образу подчиненного как неисправимого бунтаря... и самого Амундсена как твердого, принципиального руководителя. В свете того, как сложится дальнейшая судьба Юхансена, Руал Амундсен, по правде сказать, превысил свои полномочия.

* * *

20 марта Начальник поднимается на борт «Фрама», чтобы торопливо попрощаться с участниками экспедиции. Полярному кораблю предстояло отправиться туда, где обитал дон Педро, — в Аргентину, тогда как Амундсен собирался ненадолго отклониться от прямого пути и заехать в Австралию и Новую Зеландию с первыми выступлениями. Основное лекционное турне у него впереди. Прежде всего надо напечатать книгу. Теперь самое время обратить завоевание Южного полюса в кроны и эре.

Леон уже сообщил из Норвегии, что заключил издательский договор, который — с авансом в 111 тысяч крон — должен побить все рекорды. Издательство Якоба Дюбвада обязалось совместно с датским «Гюльдендалем» выпустить книгу в Норвегии и Дании. Она будет выходить частями, по мере сочинения. Несколько зарубежных издателей уже стоят в очереди на покупку прав. Профессор Нансен взялся написать предисловие.

Тотчас начинается сражение писателя со словом. 17 апреля Руал пишет Леону из Сиднея: «Посылаю первые 4200 слов. Пожалуйста, уговори заняться рукописью Вильхельма Крага. Если слов будет не хватать, он всегда найдет, что вставить. Чем больше получится объем, тем лучше. Дай мне знать, сколько намечает добавить Нансен. Хотелось бы не меньше 20 тыс. слов». На сей раз том обещает быть весьма солидным — как того и заслуживает покорение Южного полюса. Увы, желаемого вставщика слов, поэта Вильхельма Крага, заполучить не удалось: он был связан обязательствами с издательством «Аскехёуг», а оно, очевидно, проиграло состязание за покупку прав.

Чтобы без помех сочинять у себя в каюте новые тысячи слов, Руал Амундсен поплыл в Южную Америку на пароходе «Ремюэра» — в темных очках и с накладной бородой, под именем Энгельбректа Гравнинга. 21 мая его с распростертыми объятиями встретил в Монтевидео денежный туз дон Педро. Не слишком быстроходный «Фрам», ко всеобщему ликованию, прибыл в Буэнос-Айрес спустя пять дней, когда там праздновали День независимости.

30 мая Норвежское общество Ла-Платы устроило Руалу Амундсену и его подчиненным настоящий банкет. Чествования открылись тостом короля и завершились благодарственным словом полярника. Как рассказывает Хассель, Амундсен поблагодарил многих. Разумеется, начал он с дона Педро, затем выделил лейтенанта Нильсена и членов морского отряда, «после чего мимоходом упомянул товарищей по зимовке. Он сам знает, сказал Амундсен, что работать с ним отвратительно. Надо отдать ему должное: в этом он прав. И все же удивительно, как откровенное признание собственных недостатков гасит вызываемое ими раздражение». В кои-то веки Сверре Хассель отвешивает начальнику комплимент: «Выступал А. хорошо».

«Фрам» задерживается в буэнос-айресском порту, а команду за счет дона Педро отправляют пассажирским рейсом на родину. Двоих офицеров и Хасселя размещают в первом классе, остальных — во втором. Кое-кто (в особенности покорители полюса Вистинг и Ханссен) чувствует себя обиженным. Для доставки важных бумаг и материалов Леону Начальник избирает Сверре Хасселя. Руал Амундсен испытывает доверие к этому человеку, который держится отстранение, но с чувством собственного достоинства. Сквозь все тяготы пути тот пронес верное отношение к стоящему над ним руководителю. Такое не могло даться легко.

В Аргентине остаются лишь два главных лица экспедиции, из которых лейтенант Нильсен должен оценить состояние «Фрама» и снарядить его для будущего похода к Северному полюсу. Высказываются соображения, что в Буэнос-Айресе Нильсен преследует и личный интерес. Еще в прошлое его пребывание там до управделами в Норвегии дошли слухи, будто «у лейтенанта, возможно, есть шансы стать зятем» самого дона Педро...

До окончания неотложных торжеств Руал Амундсен живет в гостинице «Маджестетик». 11 июня он соглашается, чтобы его увезли из города и поселили в благоустроенном имении дона Педро, которое тот назвал «Кармен» — в честь жены и дочери. Там полярному путешественнику предстоит завершить свой труд о покорении Южного полюса.

* * *

От Леона до Руала Амундсена постоянно доходили — хотя и с опозданием — сведения о проявлениях восторга и торжествах на родине. 8 марта, как только обнародовали его сообщение, были подняты флаги на всех флагштоках, а пароходы в Христианийском порту включили сирены. Каждая сколько-нибудь крупная ассоциация страны устроила празднество. Разумеется, взял слово и Фритьоф Нансен: «Сразу после объявления твоей вести Нансен прочел длинный доклад о тебе в Геогр. об-ве — в старинном масонском зале, в присутствии короля и королевы».

По этому случаю Леон рассказал о неприятном инциденте, произошедшем из-за множества имен, которые теперь следует нанести на карту южного материка. В числе прочих одному леднику посередине гряды Королевы Мод было присвоено имя Акселя Хейберга. «Хейберг тоже попросил слова, но выступил неудачно, сказав, что попал в Антарктиде в крайне изысканное общество — между королевой Александрой и королевой Мод, однако им не следует опасаться соседства с ним, поскольку там всегда слишком низкие температуры. Наша королева разгневалась и, не обмолвившись ни с кем и словом, по окончании доклада возмущенно покинула зал».

Норвежский король не только поддерживал полярную экспедицию материально, но и пользовался редкими возможностями лично направить письмо своему антарктическому полководцу. К сожалению, страну охватила «прискорбная забастовка, за которой последовали локауты», тем не менее монарх продолжал сопровождать своего подданного в походе к Южному полюсу.

Фритьоф Нансен с его «холодным, рассудительным умом» гнул в отношении Амундсена свою, весьма определенную линию. Доверие к непредсказуемому полярнику было совершенно подорвано. В декабре Алекс Нансен высказал Леону «серьезные сомнения» в том, «состоится ли вообще экспедиция к Северному полюсу». Если у адвоката возникают такие опасения, их не иначе как поддерживает кто-то у него за спиной.

Пока брат осторожно высказывает сомнения, профессор на всех официальных мероприятиях выражает непоколебимую веру в Руала Амундсена. В предисловии к «Южному полюсу» Фритьоф Нансен, в свойственной одному ему манере, помещает экспедицию в национальный контекст, одновременно напирая на личные качества руководителя. «Здесь, как и в других случаях, все зависит от человека». Этот подвиг совершен личностью, не прибегающей к хитростям и не привыкшей брать на себя больше, чем она может выполнить. «Насколько в его духе, в духе всего похода посланная им телеграмма... Простая и незамысловатая, словно речь идет о пасхальном походе в горы. В ней говорится о победе, а не о том, какой ценой она досталась. Каждое ее слово мужественно. Так и должен выступать правый: с чувством достоинства и силы».

Всеми этими хвалами Фритьоф Нансен обосновывает неумолимое требование и в конце концов пригвождает Руала Амундсена, как беспомощного Христа, к его судьбе: «В будущем году он должен пройти Беринговым проливом, а затем погрузиться во льды, мороз и тьму, чтобы, дрейфуя, пересечь Северный Ледовитый океан. Экспедиция займет не менее пяти лет, что кажется выше человеческих сил, но такой герой справится и с этим. Корабль называется "Фрам", иными словами — "Вперед", а девиз Амундсена тоже "Вперед!" [мы-то думали, это девиз самого Нансена. — Т.Б.-Л.], вот он и пойдет вперед. Главный поход, предстоящий теперь Амундсену, он проведет с не меньшим упорством, чем тот, из которого возвращается».

Свое первое частное письмо от профессора Нансена антарктический путешественник получил по возвращении «Фрама» в Китовую бухту. В письме Фритьоф Нансен выражает соотечественнику симпатию и веру в него, говоря, что он справится с задачей, «насколько разрешение ее в человеческих силах». Кроме того, профессор сообщает о статье, написанной им для «Таймс»: «Мне доложили, что после нее настроение в Англии переменилось». Нансен, по обыкновению, делает упор на научных результатах: «Доберетесь Вы до Южного полюса или нет, имеет для меня, как Вы понимаете, второстепенное значение, хотя будет отлично, если это удастся».

В первом письме, направленном в Аргентину уже после достижения полюса, Фритьоф Нансен гораздо более скуп на комментарии личного характера. «Разумеется, это во всех отношениях замечательно», — пишет он, отсылая далее Амундсена к предисловию и прочим официальным высказываниям. Письмо же — в свете предстоящего «главного похода» — оказывается нашпиговано океанографическими рассуждениями. Профессор всячески старается зажечь полярного героя, заинтересовать его «движениями волн», «содержанием в воде солей», «азотными соединениями» и другими удивительными явлениями в еще непокоренном мире науки.

* * *

Перед отъездом в усадьбу «Кармен» Руал Амундсен получает письмо, которое не может не взволновать его. Письмо из Йёвика, от Сигрид Кастберг. Среди огромной пачки поздравительных телеграмм, доставленных еще в Хобарт, оказалась лаконичная и вроде бы ни к чему не обязывающая депеша за подписью «Сигге»: «Ваше здоровье!»

По зрелом размышлении полярник решает не отвечать непосредственно автору письма, а обращается к общему с Сигрид другу — Херману Гаде: «Я считаю, что нам обоим лучше не давать очередного повода для пересудов злым языкам, в свое время достаточно потрепавшим наши имена. У дамы только прибавится неприятностей в собственном доме, если я снова покажусь на ее горизонте. Будь добр передать это. Скажи, что я всегда готов в случае необходимости помогать ей, но по прошествии столь длительного времени предпочитаю держаться от нее подальше. Старые раны более или менее успешно залечиваются временем».

Что, собственно, произошло между полярным путешественником и супругой присяжного поверенного? Руалу Амундсену отнюдь не в последний раз приходят послания от Сигрид Кастберг, на которые он отказывается отвечать. В одном из последующих писем Херману он пытается пролить свет на создавшееся положение: «Если бы Сигг поступила так, как я просил ее накануне отъезда, теперь всё было бы в совершеннейшем порядке. Я хотел, чтобы она тогда же, в июле 1910 года, оставила своего мужа — чего тот, на мой взгляд, вполне заслуживает — и к моему возвращению была готова выйти за меня замуж. Она, однако, этого не сделала, так что я считаю себя свободным от каких-либо обязательств. Я предложил ей брак, она мое предложение отвергла».

В отсутствие Амундсена отношения между супругами Кастберг прошли через серьезный кризис. Пересуды злых языков того гляди могли перерасти в громкий скандал. Но полярный путешественник хорошо помнил неписаный закон эскимосов: «По-видимому, он [Лейф Кастберг. — Т.Б.-Л.] одобрял нашу связь тогда, когда она действительно существовала. Устраивать тарарам теперь, по прошествии двух лет, не лезет ни в какие ворота».

Если Сигген за время разлуки, похоже, наконец-то разобралась в себе, то Руал использовал время в ледовой пустыне, чтобы избавиться от чувств, которыми пренебрегли. И в Йёвике, и в номерах «Гранд-отеля» его ожидали лишь эмоциональные и социальные осложнения. А их покоритель Южного полюса позволить себе не мог — во всяком случае, теперь, когда за каждым его шагом следила вся Норвегия и половина остального мира.

Предыдущая страница К оглавлению Следующая страница
 
 
Яндекс.Метрика © 2017 Норвегия - страна на самом севере.