Столица: Осло
Территория: 385 186 км2
Население: 4 937 000 чел.
Язык: норвежский
Новости
История Норвегии
Норвегия сегодня
Эстланн (Østlandet)
Сёрланн (Sørlandet)
Вестланн (Vestandet)
Трёнделаг (Trøndelag)
Нур-Норге (Nord-Norge)
Туристу на заметку
Фотографии Норвегии
Библиотека
Ссылки
Статьи

Глава 19. Путь в Лондон

20 августа 1912 года в столице горной страны, в королевском дворце устраивают торжественный обед. Из ближних и дальних мест на него созывают команду «Фрама», и она, облаченная во фраки, принимает участие в первом чествовании Начальника со времени состоявшегося полгода назад банкета в Буэнос-Айресе. В основном же покоритель Южного полюса безвылазно сидит в Свартскуге. Нужно закончить книгу и наметить поездки.

9 сентября Руалу Амундсену предстоит доклад в Географическом обществе, где он впервые поведает о том, как самые южные районы земного шара были пройдены норвежскими лыжниками. Накануне вечером он приглашает всех участников экспедиции на торжественный ужин в «Гранд-отеле». Каждому вручаются золотые часы с цепочкой и надписью. Капитан снова ставит феерический спектакль — как в тот раз на «Фраме», когда они праздновали Рождество... тысячу лет назад, когда Южный полюс еще оставался точкой, куда не ступала нога человека.

Столичные репортеры описывают декорации: «Обстановка красного зала довольно реалистично изображала Южный полюс. Лампы бросали розовые отсветы на воздвигнутый посреди стола блестящий сугроб с воткнутым в него норвежским флагом. Возле Пульхейма виднелись марципановые фигуры лыжников с нартами. У кромки льда стоял "Фрам" в окружении тюленей. На сцене присутствовали также живописно расположенные (и позаимствованные из Музея игрушки) антарктические звери и птицы. Речей не было, тем не менее ужин прошел с большим душевным подъемом и затянулся за полночь». В такие вот минуты, среди чучел птиц и марципановых лыжников, Руал Амундсен еще крепче привязывал к себе свой экипаж. В розовом свете истории жесткие приказы, грубые замечания уходили в небытие. Хотя обошлось без речей, у всех остались золотые часы на толстых цепочках.

Доклад, который Амундсен прочитал на следующий вечер в «Цирке»1, стал наиболее значительным мероприятием Географического общества за 25 лет его существования. Присутствовал весь дипломатический корпус. В королевской ложе сидели монарх с супругой и августейший президент Французского географического общества — принц Ролан Бонапарт. В общем, присутствовали все. За исключением Нансена.

Профессор еще не соизволил вернуться из океанографической экспедиции в районе Шпицбергена, хотя к этому времени его судно уже не просто шло вдоль берегов Норвегии, но продвинулось далеко на юг. Возможно, Фритьоф Нансен не слишком торопился домой — смотреть, как будут чествовать другого человека за достижение, о котором мечтал он сам? Возможно, он хотел показать всем, что каждая проба воды, взятая на исследовательском судне «Веслемёй», важнее для жизни и деятельности людей, чем победоносное знамя, водруженное во имя тщеславия на эфемерном пупе земли.

«Когда он [Руал Амундсен. — Пер.] двинулся по центральному проходу, увенчанный Большим крестом ордена Св. Олава и медалью "Фрама"2, зал взорвался аплодисментами, — писал корреспондент «Моргенбладет». — Капитан Амундсен вступил на сцену, спокойный, исполненный собственного достоинства, по обыкновению дружелюбный, и принялся ждать, когда смолкнут овации, а также крики "ура" и "браво". В конце концов они утихли, дав ему возможность говорить. И он заговорил, опять-таки крайне просто, голосом, который годился для залов куда больше этого».

После выступления человек двести переместилось для званого обеда и танцев в «Гранд-отель», в зал стиля рококо. К сожалению, виновник торжества очень спешил. Как сказано у него в последней рукописи: «Сытное и разнообразное меню — для людей, у которых нет дел». Руал Амундсен выходит из-за стола, не дожидаясь десерта. Ему пора на поезд в Берген. Гости аплодируют стоя. Оркестр подыгрывает тем, кто затянул государственный гимн. В сопровождении Хелланн-Хансена Амундсен садится в автомобиль и едет к Восточному вокзалу. Так он начинает свое турне.

Из Бергена ему предстоит проехать по крупным городам

Норвегии, затем перебраться через границу в Швецию, оттуда в Копенгаген, Берлин и далее — в Англию, Францию, Италию. Ненадолго заглянув в Свартскуг отпраздновать Рождество, он в первых числах нового года покинет Европу и будет до лета колесить по Северной Америке. Предполагалось, что в Сан-Франциско он взойдет на борт «Фрама» и продолжит поход, проведя корабль через Берингов пролив в Северный Ледовитый океан. Этот план, однако, был пересмотрен еще в Норвегии.

Руал Амундсен написал дону Педро, что «пришлось отложить экспедицию на год. Я не сумел найти никого, кто бы взялся за океанографические исследования, и вынужден обучиться им сам». Итак, полярный путешественник должен опять садиться за парту — занятие не самое для него привлекательное, однако ученику положено слушаться учителя. «Отсрочка досадная, но (как утверждает Нансен) абсолютно необходимая».

* * *

Экипаж «Фрама» был разбросан по всему миру и с трудом поддавался обозрению. Участники похода по-прежнему распадались на три группы. Сам полярный корабль под командованием капитана Турвалла Нильсена и финансовым надзором дона Педро стоял в Аргентине. Его подвергали всесторонней проверке и снаряжали для плавания в арктических водах.

Наиболее активный отряд занимался выступлениями и состоял из одного капитана Амундсена. Вместо посещения забытых Богом точек планеты ему теперь предстояло в самые сжатые сроки посетить как можно большее число залов Западной Европы и Западного полушария. Австралию, Азию и Южную Америку он уже кое-как охватил.

Третья партия по-прежнему оставалась в Христиании. В дополнение к прочим административным обязанностям Леон Амундсен теперь получил под свое начало сухопутный экипаж. Части его до сих выплачивали жалованье из экспедиционной кассы. Этих людей надо было чем-нибудь занять. Да и несправедливо, что за парту придется сесть одному Начальнику. Самым подходящим выходом была учеба для взрослых. Лучшего походного ремесленника — парусного мастера Рённе из Хортена — отправили постигать переплетное дело. Второй уроженец Вестфолла тоже проявил ремесленную сноровку. Через некоторое время Леон сообщает брату: «Вистинг едва ли будет целыми днями применять свои знания терапевта и дантиста, так что я решил определить его в ученики к жестянщику». Вскоре Оскар Вистинг, новоиспеченный терапевт и дантист (он же универсальный гений из Хортена), выдержал экзамен на звание подмастерья. А когда-то невоздержанный и своенравный Хельмер Ханссен делает ставку на развитие личности и вступает в масонский орден.

Не все, однако, проявляют одинаковую склонность к учебе. Плохие отзывы идут о Йоргене Стубберуде. Помимо всего прочего, он постоянно встречается с изгнанным Ялмаром Юхансеном: «Похоже, что он [Стубберуд. — Пер.] плохо переносит почивание на лаврах». Йорген приходит в себя, только когда уезжает из города и может вернуться к привычному плотницкому делу. Леон получает от брата согласие на возведение в «милом сердцу Ураниенборге» нескольких построек «вроде стаббюра»3, так что с заказами у Стубберуда все в порядке.

Трудно пришлось после возвращения на родину отчисленному члену экипажа Улаву Бьоланну. Уже в августе он пишет бывшему Начальнику (безуспешно пытаясь подделаться под риксмол): «Я, как вернулся, сижу настолько без денег, что думал уже взорвать банк». Вместо взрыва банка моргедалец закладывает заряд под самое больное место Руала Амундсена: «Я хочу напомнить вам про наш разговор в Кристиансанне перед отплытием на юг, я тогда просил избавить меня от этого похода, а вы сказали: "неважно, во что это мне обойдется, но, если понадобится, я вам всегда помогу, так что о походе вы не пожалеете"».

На протяжении лет Улаву Бьоланну понадобится разная помощь. И с того дня, когда он в антарктических горах унижался перед Начальником, Бьоланн понял, чем его можно взять: «Я давно живу с верой и надеждой, что вы поддержите меня, иначе я бы и не пошел с вами в экспедицию, так что рассчитываю, что вы исполните мою просьбу». Для Руала Амундсена самым важным на свете было никогда не подводить людей, с детской доверчивостью вручивших свою судьбу господину и повелителю.

Однажды Улава Бьоланна осенило, что ему нужно сделать шаг от мастера по изготовлению лыж к лыжному фабриканту. Он построил себе небольшую фабрику и выговорил у Начальника разрешение производить лыжи марки «Пульхейм».

* * *

К концу октября в работе над колоссальным трудом под названием «Южный полюс» остаются последние штрихи. Руал пишет Леону из Кёнигсберга: «Будь добр, вставь слова благодарности, как это было сделано с книгой про "Йоа". Кого следует поблагодарить, разберешься сам. Я хотел бы, чтобы там было и твое имя. Пожалуйста, не забудь его». Леон обещает составить «Благодарственное слово», но настоятельно просит разрешения опустить себя: «Ты уже упоминаешь меня в тексте, а потому едва ли стоит называть меня и там, тем более что я получаю деньги за свою работу». Управделами предпочитает держаться незаметно, такой уж у него характер. Впоследствии найдутся и другие, кто захочет вычеркнуть имя Леона Амундсена из истории.

Кое-кому печатной благодарности мало. Им надо прибавить другую, выраженную в металле. «Сегодня я наконец имел встречу с премьер-министром, и он обещал раздать награды, о чем конфиденциально сообщил мне», — пишет Леон 10 ноября. По-видимому, премьер-министр Братли также обещал для участников экспедиции повышение в званиях и хорошие назначения, однако его партия всего за несколько дней до встречи проиграла выборы в стортинг. Леон докладывает, что «на выборах победили левые, так что в январе правительство возглавит Гуннар». Судовладелец Гуннар Кнудсен был для братьев Амундсен «своим человеком». Тем не менее смена правительства пришлась как нельзя более некстати. Станет ли новый премьер-министр исполнять обещания предыдущего?

Возглавлявшие сбор средств Алекс Нансен и Аксель Хейберг надеялись, что благодаря успеху с покорением Южного полюса Руал Амундсен заложит для себя финансовый фундамент не хуже того, какой заложил после первого похода на «Фраме» Фритьоф Нансен. «Мы бы хотели, чтобы у Вас образовалось состояние, которое бы обеспечило Вам в будущем полную материальную независимость», — написал адвокат в своем отчете летом 1912 года. К этому времени сумма государственных и частных взносов на третий поход «Фрама» составила 330 тысяч крон. Впредь фонд должен был в основном пополняться гонорарами за книгу и за выступления по всему миру.

И Леон, и Руал Амундсен смотрели на литературную и ораторскую деятельность с точки зрения предпринимателей. Они оказались способны учитывать национальные особенности разных стран. Для немецкого издания братья согласились приглушить хвалу в адрес Хокона VII на равнине его имени, дабы не отпугнуть тех из читателей кайзеровской Германии, кто придерживался социал-демократических взглядов. Они также пошли на переговоры с американцами о том, как лучше приспособить Руалову лекцию для требовательной публики Нового Света.

Дело в том, что американский импресарио полярного путешественника, Ли Кидик, получил тревожные сигналы из Австралии: его предупреждали, что норвежец — никуда не годный оратор.

Кидик тут же написал Леону и велел лектору нанять себе преподавателя английского. Кроме того, американец советовал полярнику воздержаться от слишком частого употребления научных терминов и побольше прибегать к юмору: «Шеклтон так и делал, что принесло весьма удовлетворительные результаты».

Брать уроки английского Руалу Амундсену не хотелось, в остальном же у него не было возражений: «Если удастся выжать из доклада что-нибудь смешное, я всегда пожалуйста. Пускай себе хохочут!» Как замечает Леон, все распоряжения из Америки делаются исключительно «в интересах лекционного турне; в отличие от Англии, они не продиктованы крохоборством или завистью».

В Англии возникли другие проблемы. Там братья приготовились к самому худшему — в частности, что англичане не признают за районом полюса название «Земля Короля Хокона VII», поскольку эта территория составляет часть Земли Короля Эдуарда VII, как ее давно нарек Шеклтон. Тут, однако, Руал Амундсен получает поддержку у немцев, на картах которых уже значится: плато Хокона VII. «Англичане скорее всего воздержатся от такого названия, что мы наблюдали и прежде. Ну да ладно. Путь, проделанный "Йоа", на английских картах тоже не указан».

Тем не менее в голове полярника зреет территориальный конфликт между продуваемой всеми ветрами равниной Хокона VII и столь же необитаемой землей его тестя Эдуарда VII (помимо всего прочего, уже скончавшегося). Леон, по своему обыкновению, запрашивает совета экспертов. Херман Гаде уже раньше согласился выверить английское произношение Руала. Теперь выясняется, что оставшийся не у дел дипломат имеет собственное мнение по поводу политических конфликтов. «Гаде считает, что в Англии тебе следует отстаивать свои права и что это произведет хорошее впечатление на Америку, а если в газетах поднимется скандал, он послужит для тебя дополнительной рекламой».

На это странствующий полководец отвечает — из швейцарского Санкт-Галлена — одним из типичных для себя метких изречений: «Я полон решимости бороться в Англии за свои права. Тот, кто теряет права, теряет самого себя и лишается уважения и симпатии со стороны всех». Чувствуя собственную силу, норвежец прибавляет: «На Англии свет клином не сошелся. В данном случае она наверняка останется в одиночестве».

* * *

Леон Амундсен захотел обсудить с Херманом Гаде еще один вопрос. Известно, что 15 декабря бывшему министру иностранных дел Вильхельму Кристоферсену исполняется 80 лет и что праздновать юбилей будут на Ривьере, в Ницце. Туда, в частности, собирается с семьей брат новорожденного — дон Педро. Там необходимо присутствовать и Руалу Амундсену. По многим соображениям.

2 октября Леон излагает брату новый дерзкий, далеко идущий план: «Похоже, у фрёкен Карменсии не сложилось романтических отношений ни с Нильсеном, ни с кем-либо еще, и мы с Гаде пришли к выводу, что она как нельзя лучше подходит тебе. Разве не хитро было бы начать теперь обделывать это дело? Нельзя упускать такое милое семейство и такую блестящую партию, а если б тебе удалось добиться успеха, к твоему возвращению тебя ждал бы собственный уютный дом». Гениальный ход — вполне в духе Леона Амундсена. Одним ударом Руал навсегда разрешил бы свои личные и денежные проблемы. А устроить это можно было бы за пару солнечных дней на Лазурном Берегу.

Руал Амундсен понимает, что ему действительно следует быть на юбилее. Почтить своим присутствием дона Педро всегда имело смысл и окупало себя. Руал, кажется, готов даже согласиться с рассуждениями Леона. «Пожалуй, ты прав, хотя не знаю, надолго ли я смогу задержаться в Ницце», — пишет он из Бремена 12 ноября. Леон явно ожидал большего энтузиазма. «По-моему, ты сглупишь, если не станешь ковать железо, пока горячо. Семейство тебя знает, момент теперь самый что ни на есть благоприятный, и я сомневаюсь, чтобы тебе попалась более подходящая невеста». Это весьма серьезное заявление со стороны Леона, который всегда вел себя предельно тактично и не вмешивался в личные дела брата. Сейчас в нем говорит предприниматель.

Ничего зазорного в том, чтобы, по выражению Леона, «сделать хорошую партию», не было. Оба брата Гаде вступили в выгодные браки, сам дон Педро дважды заключал такой брак. Выгодно жениться не означало поставить крест на собственной жизни. Напротив, дело происходило в эпоху двойной морали. У Руала Амундсена всегда была тяга к двойственному: ему нравилось иметь два имени, два адреса, две жизни. У Земли было два полюса. И Руал вполне мог покорить оба.

Тем не менее у полярника не лежала душа к предлагаемой стратегии. При всей своей расчетливости, жестокости, бесчувственности, даже циничности, в глубине души Руал Амундсен был романтиком — романтиком действия.

Конечно, у него складывались раздвоенные отношения с женским полом. С одной стороны, он бывал участником купли-продажи, предприятия чисто физиологического свойства. С другой — хотел видеть в избраннице свою самую красивую, самую бескомпромиссную мечту. После долгих месяцев и лет в забытых Богом краях Руал Амундсен не утратил ни веры в Господа, ни тем более твердой веры в великую любовь.

До Ниццы на очереди стоял Лондон, который тоже отличался двойственностью. С одной стороны, это был театр военных действий, город, где Амундсену предстояло бороться за свою честь и настаивать на своих правах. С другой — это было место развлечений. Руал страшился первого и предвкушал второе. Херман Гаде оповестил его о своем присутствии в английской столице. Это было многообещающе... для второго.

Примечания

1. Здание в стиле рококо, построенное в центре Христиании для гастролей зарубежных цирков, показа кинофильмов и других мероприятий.

2. Медаль была учреждена в 1896 г., после возвращения «Фрама» из первого похода.

3. Сарай-кладовая на сваях.

Предыдущая страница К оглавлению Следующая страница
 
 
Яндекс.Метрика © 2017 Норвегия - страна на самом севере.