Столица: Осло
Территория: 385 186 км2
Население: 4 937 000 чел.
Язык: норвежский
Новости
История Норвегии
Норвегия сегодня
Эстланн (Østlandet)
Сёрланн (Sørlandet)
Вестланн (Vestandet)
Трёнделаг (Trøndelag)
Нур-Норге (Nord-Norge)
Туристу на заметку
Фотографии Норвегии
Библиотека
Ссылки
Статьи

Глава 23. Полярный путешественник играет на мандолине

В палатке, где умер капитан Скотт, лежал изношенный ботинок, в ботинке — тряпка, в тряпке — конверт, а в конверте — письмо. Письма никто не читал, пока оно не попало по адресу: Христиания, Королевский дворец, Его величеству королю Хокону.

Послание, сочиненное Амундсеном на Южном полюсе 17 декабря 1911 года, было в мае 1913 года доставлено на корабле «Терра нова» в Англию. Там его передали королю Георгу V, который уже почтой переслал его своему кузену и зятю Хокону VII. «Я совершенно про него забыл», — пишет полярник, услышав, что письмо наконец-то достигло адресата.

1 июня в Христиании встречают Трюгве Грана. Молодой норвежский лейтенант принимал участие в экспедиции Скотта в качестве инструктора по лыжному спорту. Его взяли по рекомендации Нансена, но он оказался в неловком положении, когда пришла весть о том, что норвежцы организовали собственную экспедицию, тоже идущую на юг. Таким образом Гран потерял всякую надежду попасть в состав партии, которая двинется к полюсу. Лыжи впервые пригодились лишь для креста, воздвигнутого над капитанской могилой.

Пути Трюгве Грана и Руала Амундсена еще не раз пересекутся — и на земле, и в воздухе. В отношениях между ними окажется немало резких поворотов. Когда двадцатичетырехлетний лейтенант возвращается из Антарктики, Амундсен настроен отстраненно и недоверчиво: кто знает, что может рассказать скоттовский прислужник? «Надеюсь, ты не побежал встречать Т. Грана, — пишет он Леону, по-прежнему из Америки. — Это было бы совершенно излишне. Он наверняка дурак дураком».

Леон таки побежал: «Вчера прибыл из Бергена Гран, которого встречали руководители Географического общества во главе со Стеном, а еще Боркгревинк, председатель Купеческого союза и масса другого народу... Сначала Боркгр. предложил трижды прокричать "гип-гип-ypa!", затем Стен сказал длинную речь, опять законченную троекратным "ура", после чего Гран поблагодарил за прием. Дело было в воскресенье, в 10.15 вечера, и я специально поехал на велосипеде, чтобы приветствовать его». В связи с прибытием в Христианию одного из спутников Скотта состоялись «разные сборища и торжества».

Леон послал соболезнования Королевскому географическому обществу и официальным представителям Британской империи в Норвегии. Еще он, как известно, совершил велосипедную прогулку с дипломатическими целями, когда лейтенант Гран вернулся на родину. Кроме всего прочего, Леон старается раздобыть сведения о том, что может порассказать лейтенант. Доверенному лицу, а именно Сверре Хасселю, дается поручение посетить Грана в один из его приездов в Кристиансанн, где Хассель служит на таможне. К концу июня Леон Амундсен получает отчет, что происходило в Антарктиде на территории соперника: «Он был чрезвычайно любезен и мил. Англичане не испытывали ни малейшей злости из-за возникшей конкуренции. Больше верившие в собак, чем в пони, ожидали, что мы придем на полюс первыми, остальные надеялись на Скотта. Он [Гран. — Пер.] предполагает, что Скотта удручало создавшееся положение, однако он ни разу не выказал досады. И, разумеется, автомобили оказались ни к черту не годными». Комментируя эти сведения брату, Леон делает вывод, что дурное отношение к норвежцам исходило не из лагеря Скотта, а «от главных завистников — Керзона, Келти и Ко.».

Что убило капитана Скотта и его четырех храбрых товарищей: холод, голод или разочарование? Официальное обсуждение этого вопроса не затронуло Руала Амундсена, но в письме Леону он высказал свое мнение.

Во время пребывания в Америке его постоянно информировали о том, как идет снаряжение будущей экспедиции. Среди прочего ему доложили о нескольких ящиках гнилого пеммикана, поставленного датской фирмой по изготовлению консервов Ж.Д. Бове. Поскольку та же фирма снабжала продуктами экспедицию Скотта, консультант норвежских полярников по вопросам провианта — профессор Торуп — распорядился тщательно проверить весь ее товар. Вскоре Леон сообщает, что решено отказаться от поставок данной компании.

Руал Амундсен откликнулся довольно неожиданно: «Меня радует, что ты распрощался с Бове. По-видимому его пеммикан и прикончил Скотта. Но об этом — молчок».

В конце июня — начале июля Руал Амундсен покинул Североамериканские Соединенные Штаты после полугодового турне в этой «плохо сказывающейся на нервах стране», которую изъездил вдоль и поперек, сделав более 160 докладов и заработав 40 тысяч долларов (или около 150 тысяч крон), что, по его мнению, «лучше, чем ничего!». Впрочем, ни управделами, ни дон Педро, которому перевели в Буэнос-Айрес деньги для снаряжения экспедиции, недовольны таким результатом. Все считают, что на выступлениях Амундсена здорово нагрел руки импресарио, Ли Кидик. Выходит, что собранные благодаря южному походу средства составляют лишь половину вырученного Нансеном после первой экспедиции на «Фраме». Особенно много ему удалось заработать на книжном рынке Англии.

Между тем норвежский стортинг наконец-то дошел в своем списке дел до Южного полюса и его покорителю был назначен почетный оклад размером в шесть тысяч в год. Первоначально ему, как в свое время Нансену, предложили профессуру, но капитан, поразмыслив, отказался от нее — отчасти потому, что не чувствовал ни малейшей склонности к академической карьере, а отчасти боясь, как бы она не лишила его свободы действий. Участники экспедиции также получили «государственное вознаграждение»: по четыре тысячи крон каждый, единовременно. В связи с этим руководитель первого похода на «Фраме» дал управделами следующий совет [в пересказе Леона. — Пер.]: «Что касается означ. вознаграждения, Старик предлагает положить его в банк и использовать для пожизненной ренты, иначе, утверждает он по опыту — как мне кажется, совершенно справедливо, — деньги будут в мгновение ока потрачены и принесут один вред». После дополнительных переговоров почетное вознаграждение выплачивают также вдове Ялмара Юхансена с четырьмя детьми, и Леон принимает меры, чтобы в последнюю минуту спасти от продажи на аукционе часы Юхансена с золотой цепочкой, которые тот получил за экспедицию. В семье должна остаться память о ее главе.

10 июля Руал Амундсен поселяется в лондонском «Савое», тогда как его спутник, Херман Гаде, плывет далее на родину через Гамбург. Покоритель Южного полюса впервые посещает имперскую столицу после известия о смерти капитана Скотта, однако он приехал не для выражения соболезнований. Его визит носит сугубо частный характер.

После шестимесячного расставания Руал вновь предстает перед женщиной своей мечты. Ему не требуется секстант, чтобы отыскать ее по адресу: Стэмфорд-хилл, ул. Эмхерст-парк, д. 28. Ему не требуется весь диапазон зычного голоса, чтобы поговорить с ней по телефону 21—27. Полярный путешественник прибыл. Он у цели.

Амундсен проводит в Лондоне около десяти дней. Остальное лето он должен посвятить чинным занятиям океанографией. В Бергене ему предлагают (хотя он не специалист в этой области) занять пост содиректора еще неоткрытого института океанографических исследований. Предложение лестное, но не представляющее для него интереса. К сожалению, отвергнув предложение, Руал Амундсен соглашается спросить у дона Педро, не внесет ли тот свою лепту в создание научного учреждения.

Свою просьбу о помощи Амундсен формулирует в крайне отчужденной манере, что свидетельствует о том, как мало он ассоциирует себя и свое поле деятельности с этой навязанной ему областью науки. Так напрашиваются на отказ: «Настоящим позволю себе осведомиться у Вас, не хотите ли Вы внести свой вклад в учреждение института океанографических исследований в Бергене... Уф, наконец-то я могу вздохнуть с облегчением! Это обращение к Вам настолько меня беспокоило, что я два месяца не мог взяться за него. Увы, я часто даю необдуманные обещания, за которые потом дорого расплачиваюсь». Полярник не видел никаких оснований к тому, чтобы счет его спонсора опустошался расходами на океанографические исследования. Дон Педро придерживался того же мнения. Его взносы должны быть связаны с героическим именем Руала Амундсена, а не с какими-то институтами по изучению суши или моря.

Только после возвращения в Норвегию и официального выяснения отношений с бывшим премьер-министром Братли полярный путешественник может подвести черту под скандалом из-за невыполненных обещаний. «Кнудсен возьмет все обязательства на себя, — пишет он Леону. — Мало кто понимает, насколько важно было для меня добиться этого. Зато тебе не надо объяснять, что теперь, когда ребята знают, как я старался ради них, они будут только крепче привязаны ко мне».

* * *

Осенью 1913 года произошла серьезная передислокация войск в рамках экспедиции, все еще известной как третий поход «Фрама». Верховный главнокомандующий и его управделами, то есть братья Амундсен, остались в Ураниенборге, а капитан с командой вернулись в Южную Америку, чтобы оттуда снова пуститься в плавание.

Почти год назад возникла мысль провести «Фрам» через Панамский канал — возможно, в качестве самого первого судна. Это не только значительно сократило бы путь к Берингову проливу, но и послужило бы рекламой похода. Руал Амундсен мгновенно восхитился идеей и стал прилагать усилия для ее осуществления. Завершала нескончаемое строительство канала одна американская компания, так что в Соединенных Штатах для получения согласия администрации был задействован, в частности, Джон А. Гаде. Сошлись на том, что первыми через канал пройдут на борту легендарного «Фрама» Амундсен и Пири (о Куке больше не было речи) — возможно, в кильватере у американского военного корабля.

«Фрам» прибыл в Колон, у входа в Панамский канал, 3 октября 1913 года. Поскольку Турвалл Нильсен пока отсутствовал, судно привел туда лейтенант Кристиан Доксруд. Лейтенант заразился аэропланной бациллой, и теперь его прочили в «руководители авиационного отряда экспедиции». Путь из Буэнос-Айреса дался ему нелегко, докладывает Доксруд начальству: «Должен признаться, я еще никогда в жизни не испытывал таких трудностей на капитанском мостике... Ребята взошли на борт в Байресе, все более или менее испорченные многочисленными празднествами и почестями, а тут над ними ставят постороннего человека вроде меня». Да, командовать увенчанным лаврами экипажем Руала Амундсена было непросто: «По сути дела каждый претендовал на роль капитана».

В Колоне почетная миссия быть главным среди капитанов «Фрама» перешла к Турваллу Нильсену. Теперь все было готово для исторического прыжка из Атлантического океана в Тихий. Загвоздка состояла в одном: строительство Панамского канала никак не заканчивалось. Полярное судно два месяца простояло у его входа в ожидании сигнала «путь свободен».

Наконец, когда капитан Нильсен присылает пессимистическую телеграмму от 10 декабря, планы приходится менять. «По-моему, экспедиция может не начаться и в 1914 году», — высказывает свои опасения Леон. «В таком случае пора действовать!» — отвечает Руал, который уже покинул Бунне-фьорд и находится в Берлине. От идеи Панамского канала отказываются. (Первые суда пропустили по нему не раньше середины 1914 года.)

Эта неудавшаяся операция вызвала бурное негодование на борту «Фрама». «Почти все члены команды клянут американцев — Гоуталза и прочих, кто имеет отношение к каналу», — напишет через некоторое время Нильсен. «Королем зоны канала» был полковник Гоуталз, который сделал все возможное, чтобы полярный корабль не сумел пройти через канал. Амундсен без обиняков называет его «швалью».

«Фрам» вновь отправляется в утомительное плавание вдоль берегов Южной Америки. Намечено протащить широкое судно с помощью быстроходного буксира от Магелланова пролива у южной оконечности материка до самого Сан-Франциско. Там будет добавлено снаряжение, поднимется на борт Начальник — и нужно без промедления, в самом начале лета 1914 года, трогаться в путь, чтобы поскорее достичь Берингова пролива и через него наконец войти в полярный бассейн. Кругосветное путешествие, которому не видно конца!

* * *

Пока «Фрам» в Колоне ждал, когда будет вырыт канал, Руал Амундсен предпринял еще одно лекционное турне. В Европе осталось достаточно залов, которые он не успел охватить в предыдущий раз. 14 ноября он начинает с Киля, чтобы оттуда продвигаться на юг к таким городам, как Вена и Будапешт.

Перед отъездом он дает Леону указания о покупке соседней с Ураниенборгом усадьбы под названием Рёдстен («Красный камень»). Вместо того чтобы продавать дом на берегу Бунне-фьорда, полярник хочет теперь расширить свои владения. Скорее всего, это Леон уговорил брата сделать ставку на Ураниенборг как на основную базу. В состав новой недвижимости входит вилла, в которой поселится управделами с женой и детьми. Рядом расположен дом для неувядаемой няни Бетти и другой, более часто сменяющейся, прислуги. Летом поместье представляет собой рай, зимой же превращается в печальное захолустье. Руал живет там в теплое время года и видит усадьбу в самом благоприятном свете. Он составляет планы, отдает распоряжения — и уезжает.

Если строительство Панамского канала все больше затягивается, то работы, развернувшиеся осенью на берегу Бунне-фьорда, ведутся безупречно. Там возводят дома, копают колодцы, прокладывают трубы, ставят телефонные столбы. 26 ноября полярный путешественник получает следующий отчет: «По случаю дня рождения королевы все дома расцвечены флагами, а работников угостят сигарами и выпивкой; хоть они и не роялисты, им объяснят, почему перепадает рюмочка, — и я не думаю, что они станут отказываться».

Через месяц первая часть турне завершена, принеся Руалу 44 тысячи крон. Куда направится наш герой теперь? Поплывет в Южную Америку и примет командование «Фрамом»? Или вернется на родину и займется организацией снаряжения? А может, ему лучше поехать в Берген и взяться за изучение этой чертовой океанографии? У руководителя экспедиции тысяча дел. Какие из них самые неотложные для человека, которому предстоит провести пять, шесть, а то и семь лет среди вечных льдов?

В воскресный вечер 14 декабря 1913 года капитан Амундсен снимает номер в лондонском «Савое». Спустя неделю он посылает рождественские поздравления Леону, его супруге Алине, детям и Бетти: «Я буду отмечать Рождество тихо и спокойно, в одиночестве, но мыслями я с вами и участвую в вашем торжестве». Последнее — чистейшая ложь, пусть и невинная, из самых добрых побуждений. Мыслями Руал — в том самом городе, где находится. «Да, я снова здесь, — пишет он в тот же день Херману Гаде, — и трудно вообразить себе человека, который бы чувствовал себя лучше меня».

Итак, к Рождеству 1913 года положение дел с третьим походом «Фрама» следующее. Леон Амундсен, как всегда, пребывает на своем посту в Бунне-фьорде. Полярный корабль под командованием лейтенанта Нильсена, выйдя в свое бесконечное плавание на юг, пересекает Карибское море. Сам же Начальник, оторванный от экспедиции, сидит один в пингвиньем костюме за ресторанным столиком в «Савое», устремив взгляд поверх белой камчатной скатерти. Мыслями он не на родине и не борту «Фрама»: он играет на мандолине под освещенным окном Стэмфорд-хилла.

* * *

3 января 1914 года полярник вынуждает себя к действию. Собрав чемоданы, он переезжает в изысканный Биарриц. Дон Перучо, недавно ставший (наконец-то!) рыцарем ордена Святого Олава, собирается вступить в брак с французской аристократкой. Из дипломатических соображений следует повидать семейство Кристоферсен.

Затем покоритель Южного полюса продолжает свое турне. Похоже, ему хорошо в Старом Свете. «Последний доклад в Вене принес мне наибольший успех, — сообщает он домой. — Две тысячи нарядно одетых слушателей в красивейшем из виденных мною залов... все вне себя от восторга! Памятный вечер». Где бы ни проходили пути Руала Амундсена — через ледовую пустыню или в цивилизованных краях, — качество жизни должно поддерживаться по возможности высоким. «На сей раз живу в "Адлоне", — докладывает он из Берлина. — Чудесная гостиница, самая лучшая в городе... особенно учитывая то, что кайзеровский двор стал мне наскучивать».

Нет таких удобств, которые полярный путешественник ценит больше роскошной ванной. Современная ванна, как и аэроплан, изобретение XX века. Незаменимое для человека, идущего в ногу со временем. Руал принимает ванну ежедневно. Не только когда разъезжает с выступлениями, но и дома. В Ураниенборге он оборудует ванную так, что из крана можно пустить либо пресную, либо морскую воду. Теперь, оказавшись в изысканных европейских апартаментах, он шлет домой новые указания. Все должно быть красиво, презентабельно. «Не вздумай установить какую-нибудь страшную раковину». Вскоре ванная полностью оборудована: ванна, умывальник, ватерклозет... даже биде. «И еще: подведи к фонтанчику не только холодную, но и горячую воду». Главную роль играют мелочи.

8 февраля, по-прежнему находясь в Берлине, Руал Амундсен сам устраивает ужин для избранных, который получает наименование Антарктической конференции. Один из гостей в «Адлоне» — бывший заместитель Скотта, капитан Эдвард Эванс. Как и в случае с Шеклтоном, Амундсен налаживает добрые отношения с Эвансом, который также плохо ладил с покойным руководителем. Эванс еще раньше предложил норвежцу пользоваться во время наездов в Лондон их экспедиционной конторой. После ужина в Берлине англичанин посылает ему в знак своего расположения изысканный набор пуговиц для жилета. Другим гостем был Вильгельм Фильхнер — руководитель экспедиции на судне «Дойчланд» («Германия»), которое находилось в Антарктике почти одновременно с «Фрамом» и «Терра нова». Этого баварского офицера, открывшего Землю принца-регента Луитпольда, в ту зиму пригласили участвовать в предстоящем норвежском походе. Амундсен продолжает расширять состав аэродинамического отряда.

Наш полярник радуется любезной встрече между представителями трех великих антарктических держав. Не только потому, что они вкусно едят и пьют, ведут приятную беседу, но и потому, что, как он пишет Леону, «это хорошо смотрится». Руал умеет видеть себя со стороны.

Предполагалось, что 18 февраля он на борту пассажирского лайнера «Олимпик» отбудет в Америку, то есть начнет свое продвижение на север, в сторону Берингова пролива. Переезд через Атлантику откладывается до конца апреля, и Руал Амундсен плывет в Лондон. Куда же еще? В эту последнюю весну перед ледовой пустыней ему не хочется пропустить, как будут распускаться почки в имперской столице. Через десять—двенадцать дней он покидает город на Темзе, чтобы совершить еще одну поездку по Европе, в Париж и Вену. Интересно, один или прихватив с собой богиню счастья?

Наконец — примерно 17 марта 1914 года — Руала Амундсена ожидают на его заснеженной родине, дабы он отдал последние распоряжения в отношении усадьбы. «Наверное, первую ночь нам стоит провести в "Гранде"? — уточняет он у Леона. — Если позволят условия, домой можно будет пойти на лыжах». Давненько они не ходили на лыжах.

Комментарии

Дело не в конкретном пеммикане конкретной фирмы, а в общем планировании полюсной операции Р. Скоттом, когда запредельные нагрузки на человеческий организм при малейшем неблагоприятном развитии ситуации (что логично ожидать с наступлением антарктической зимы) становились необратимыми, как это и случилось в конце марта 1912 года примерно в двухстах километрах от базы экспедиции на мысе Эванс.

Предыдущая страница К оглавлению Следующая страница
 
 
Яндекс.Метрика © 2017 Норвегия - страна на самом севере.