Столица: Осло
Территория: 385 186 км2
Население: 4 937 000 чел.
Язык: норвежский
Новости
История Норвегии
Норвегия сегодня
Эстланн (Østlandet)
Сёрланн (Sørlandet)
Вестланн (Vestandet)
Трёнделаг (Trøndelag)
Нур-Норге (Nord-Norge)
Туристу на заметку
Фотографии Норвегии
Библиотека
Ссылки
Статьи

Глава 46. Внутренняя эмиграция

5 декабря 1927 года ленсман1 Колботна получил подписанное Густавом С. Амундсеном ходатайство о боеприпасах: «Позволю себе обратить Ваше внимание на то, что Руал Амундсен живет в Болеруде совершенно один, по этой причине он чувствовал бы себя спокойнее, если бы располагал боевыми патронами для своего пистолета».

Последней зимой в свартскугском Болеруде, а точнее в Ураниенборге, полярник вовсе не так одинок, как пишет его личный секретарь. Быть может, ему и пришлось раза два пальнуть, поскольку нужно кой-кого защитить от незваных гостей или зевак. В эту последнюю зиму к Руалу Амундсену лучше не соваться — пожалеешь.

Он тайно принимает гостью. Бесс Магидс, кареглазая погонщица собак, украдкой приезжает в Свартскуг. Согласно конфиденциальному письму Хермана Гаде, произошло это незадолго до Нового года. В архиве полярника сохранилась телеграмма, подписанная тремя крестиками и отправленная 22 декабря из Ньюкасла: «Arrive berge[n] by venus»2. Если автор этого загадочного сообщения — Бесс, значит, она прибыла из Нью-Йорка в Англию и на одном из судов Бергенского пароходства добралась до Бергена. А оттуда поездом прикатила в Ураниенборг праздновать Рождество.

Бесс Магидс любила жизнь среди дикой аляскинской природы, однако Норвегия была совсем неплохой альтернативой. Так или иначе, Бесс вдруг поменяла залив Коцебу на Бунне-фьорд. Без сомнения, полярник предложил ей погостить у него — в полной секретности и под его защитой. Если верить Гаде, она проводит там несколько месяцев. Во всяком случае, в марте она снова в Нью-Йорке. А полярник получает письмо от общего знакомого, которому Бесс рассказала о том, «какой замечательный у него дом» и как чудесно она провела там время.

Бесс нравилось в Ураниенборге; Руал Амундсен умел необычайно галантно обходиться с женщинами и любил домашний уют. Для него было делом чести устроить так, чтобы американская гостья могла каждое утро читать за завтраком зарубежное издание «Нью-Йорк тайме». И, уезжая из Ураниенборга — так же незаметно, как приехала, вероятно в конце февраля, — она, по-видимому, уже приняла решение как можно скорее туда вернуться.

29 марта Руал Амундсен записывает в настольном календаре: «Б. 28/3». Бесс заняла после Кисс тайное место, буква «Б» заняла в его летописи место «К». Надо полагать, в этот день от нее пришли письма. 18 апреля эта буква еще один раз появляется в плотно исписанном календаре, который можно считать последним дневником полярника. Под той же датой стоит: «Начали копать погреб». Галантный полярник не мог предложить будущей жене зимнее жилье без погреба.

Не так-то просто составить себе ясную картину взаимоотношений Бесс Магидс и ее мужа. Если верить интервью, которое она дала на Аляске в конце жизни, в 1927 году ее мужа Сэма уже не было в живых. Однако, судя по письму Хермана Гаде, в США она вернулась, чтобы «окончательно оформить развод с Магидсом, что и произошло в Сиэтле весной 1928 года». Эти сведения согласуются с информацией Харалда У. Свердрупа и с тем фактом, что по возвращении Бесс Магидс сразу же отправилась в Сиэтл. Согласно справочнику о бизнесменах Аляски, Сэмюэл Магидс скончался в 1929 году.

Приехав в Ураниенборг в самые темные месяцы года, Бесс, должно быть, испытывала сильное влечение к знаменитому и во многом загадочному полярнику. А ведь, как все женщины в жизни Амундсена, она была сильной личностью и умела делать выбор, опираясь не только на эмоциональные порывы. В свои тридцать лет Бесс имела за плечами солидный жизненный опыт. Она привыкла к роскоши, но прекрасно знала и о том, что жизнь порой оборачивается борьбой за выживание. Азартная картежница, Бесс Магидс сделала свой выбор: поставила на эту карту.

А Руал Амундсен — пятидесятипятилетний, ожесточившийся, помраченный рассудком и конченый как полярный исследователь, — он что же, наконец-то нашел богиню счастья, женщину, которая бросает все и, раскрыв объятия, идет к нему навстречу? Следующая глава этой любовной истории разыграется несколько месяцев спустя. И будет это не новая встреча, но последний полет.

5 февраля в Осло прибыл генерал Нобиле. Он готовил следующую свою экспедицию. На дирижабле примерно того же типа, что и «Норвегия», но носящем совершенно другое имя — «Италия», генерал намеревался предпринять со Шпицбергена три полета с целью изучения по-прежнему значительных неоткрытых областей полярного бассейна. Мечта о новых землях еще не оставлена. По крайней мере в экспансивной Италии. Умберто Нобиле до сих пор находился на гребне националистической волны.

Итальянцы купили себе доступ к причальным мачтам и ангарам Кингсбея; кроме того, они заплатили кругленькую сумму за обломки дирижабля, оставшиеся в Теллере. Поэтому в Осло генералу оказали прекрасный прием. Корифеи вроде Адолфа Хуля3, Трюгве Грана и Отто Свердрупа снабдили южанина, который намеревался лететь самостоятельно, добрыми советами. На обратном пути Нобиле встречается в Берлине с Фритьофом Нансеном. Генерал хочет придать своей экспедиции научный характер, и профессору это весьма по душе. Словом, в большинстве норвежцы показали себя как люди вполне цивилизованные.

Однажды, во время визита генерала в Осло, полярнику попадается на глаза некая газета, где на первой полосе помещена фотография — его злейший враг № 1, Нобиле, за обедом вместе с его злейшим врагом № 2, Томмессеном, и собственным его заместителем, Ялмаром Рисер-Ларсеном!

Из всех предательств это — самое страшное.

В мемуарах Руал Амундсен провозгласил заместителя чуть ли не истинным пилотом дирижабля и спасителем. Рисер-Ларсен ответил «Дополнением», где профессиональными аргументами подкрепил обвинения Начальника по адресу неисправимого итальянца. А теперь вот садится вместе с врагом за стол в итальянском посольстве да еще и фотографируется! Для полярника это — жесточайшая издевка, для Рисер-Ларсена — самое обычное дело.

Во-первых, новопроизведенный генерал Нобиле не читал книгу с упомянутым «Дополнением»; во-вторых, новопроизведенный капитан Рисер-Ларсен отнесся к итальянцу с той же профессиональной предупредительностью, что и норвежские полярные круги в целом. Кроме того, Рисер-Ларсен уже покончил с этапом заместительства; у него были свои амбиции — стать начальником экспедиции, а глядишь, и политиком. Без малого сорокалетний капитан не может строить свою новую карьеру на давней вражде Начальника.

Руал Амундсен этого не понимал. Для него подчиненный оставался подчиненным; Вистинг был Вистингом, пусть даже и звался Рисер-Ларсен. Герой-пилот явился профессиональной основой на последнем этапе полярной биографии Амундсена-исследователя. Человек Амундсена и одновременно человек будущего. Только когда он повернулся в другую сторону, Начальник заметил, что остался один, что в самом деле всеми покинут.

Глубоко уязвленный, Руал Амундсен бичует своего зама. «В списке тех, кто предал меня, он стоит первым номером», — пишет полярник своему лейтенанту — Густаву.

В изоляции Ураниенборга, глядя в окно на покрытый льдом Бунне-фьорд, Руал Амундсен с растущей горечью размышлял о своих земляках. «Я питаю глубокое презрение к людям, которые воспользовались моим несчастьем, чтобы посредством клеветы добивать человека, чье величайшее преступление в их глазах состояло в том, что он достиг большего, чем они сами, и которые своими сплетнями злорадно надеялись свалить человека с достигнутого им пьедестала», — пишет он в мемуарах. Речь идет о соотечественниках. Полярник не мог забыть, какая критика обрушилась на него, когда он потерпел неудачу.

Может быть, эта враждебность — неблагодарность многих маленьких людей к одному великому человеку — вообще национальная черта? Аптекарь Цапфе упомянул об этом в одном письме: «Весьма печально, однако ж одна из худших черт характера норвежцев состоит в том, что им так трудно признать чужие успехи, и чем эти успехи значительнее, тем они завистливее, — сидят возле теплой печки да знай себе критикуют. Фу». Цапфе определенно был мудрым человеком, одним из немногих. Они сообща подумывали о том, не поселиться ли полярнику где-нибудь на просторах Севера, подальше от мерзости и крохоборства.

Второй человек без обмана — Оскар Вистинг, «один из лучших людей, какие когда-либо жили на свете», как писал Руал Амундсен в мемуарах. Полярник разметил участок на своей земле и предложил Вистингу построить там дом. Пожалуй, он единственный заслужил своей долгой жизнью поселиться в непосредственной близости от Начальника, который явно нуждался теперь в абсолютно лояльном мастере на все руки. Вистинг стал одним из тех очень немногих, кто знал, что зимой у Начальника будет гостить женщина из Диринга. «Вы сейчас, наверно, совсем один, — пишет Вистинг в начале февраля, — ведь гости-то у Вас бывают нечасто».

Старший брат, неудачник Тони, год назад умер. Семейный круг сузился до капитана Густава, лейтенанта Густава и их жен; зимой никто из них в Свартскуге не жил. Почетная пенсия национального героя составляла в месяц тысячу крон, достаточно на всех. «Почетное жилище»4 по-прежнему записано на Гаде.

Тою зимой Херман Гаде находился в Рио, даже кампания, развернутая полярником, не сумела обеспечить ему пост посла в Вашингтоне. Но в январе Гаде прослышал о предстоящей смене правительства. Молва гласит, что «старый друг» полярника, посол в Париже, станет министром иностранных дел. «Вероятно, ты слыхал, что, не будь Ведель в свое время популярен, этот пост, скорее всего, предложили бы мне. Теперь Париж для меня самое главное, и я со всем доверием обращаюсь к тебе: помоги мне стать преемником Веделя».

Как всегда, Гаде имеет четкий стратегический план и передает своему «лучшему другу» перечень инстанций, где тот должен использовать свое влияние: «Может быть, ты даже сочтешь целесообразным обратиться к наивысшей инстанции — изложи ему свою точку зрения. Я не знаю, как в последнее время развивались ваши отношения, но совершенно уверен, что ты можешь сказать ему то, о чем никто другой не скажет».

Позволю себе прямо здесь сообщить, что Ведель-Ярлсберг не стал министром иностранных дел и Гаде на сей раз не пришлось заказывать корабельную каюту до Европы. Но полярник обещает высматривать новые посольские посты: «При первой возможности буду действовать и дам тебе знать». Долг чести Герману был давно выплачен; кроме того, полярник хотел, чтобы доверенный друг находился рядом, особенно теперь, когда его частная жизнь грозила принять совершенно новый оборот. Уже в феврале Гаде ходатайствовал об отпуске по болезни с поста в Рио, а в апреле появился в Осло. Пожалуй, все-таки лучше быть поближе, ввиду столь частых смен правительства.

Любопытно, что в своем письме Гаде высказывает неуверенность насчет того, как «в последнее время развивались» отношения между полярником и «наивысшей инстанцией» (то есть королем). И неуверенность его вполне уместна. Не однократные нападки полярника на великие мировые державы, а в первую очередь на Англию, родину королевы, никак не могли отвечать интересам Его величества. Король Хокон со времени своего восшествия на престол всемерно поддерживал устремления Руала Амундсена. Полярник в свою очередь делился с королевством блеском своей славы. Вероятно, владыка горного края и покоритель полюсов относились друг к другу с одинаковым уважением.

Но был еще один полярник, более близкий королю и королеве, чем свартскугский отшельник. Фритьоф Нансен, некогда уговоривший датского принца принять корону Норвегии, по-прежнему оставался конфиденциальным советником Его величества. Этот человек посчитал, что пора объявить Руала Амундсена недееспособным, исподволь известив мир, что бывший полярный герой не может более отвечать за свои действия. Что бы ни говорили медики, можно предположить, что через профессора Нансена король был вполне информирован: в Свартскуге живет душевнобольной человек.

За недостатком иных задач мозг полярника постоянно создавал все новые образы врага; давнее презрение нарастало, превращаясь во всеочерняющую ненависть. По словам Густава С. Амундсена, который регулярно бывал в Ураниенборге и выслушивал горькие дядины тирады, той зимой Руал Амундсен формулировал «некое послание», своего рода завещательное обращение к отечеству, «где говорит, что, когда умрет, имя его вообще не подлежит официальному упоминанию на родине». Жалкие земляки недостойны щеголять именем Руала Амундсена.

Сначала он рассорился с великими мировыми державами; теперь и жизнь в Свартскуге стала, по сути, внутренней эмиграцией.

Чудесным весенним днем 24 мая 1928 года по извилистой дороге спускается к Ураниенборгу автомобильный кортеж. К дому подъезжают полярник Джордж X. Уилкинс5 и его американец-пилот Карл Б. Эйлсон6 в сопровождении норвежско-американской свиты. Над Бунне-фьордом кружат шесть гидропланов. Цветы дождем сыплются на одинокий дом старого первопроходца.

Черные лимузины под цветочным дождем несут весть о празднике, но и смерти. Кортеж прибыл, чтобы увезти полярника из здешнего холода. Совсем недавно он удостоился и чести быть назначенным на пост председателя только что созданного Норвежского аэроклуба. Руал Амундсен растроган визитом и объятиями молодых людей. В те дни его поредевшие седины, как говорят, сияли этаким нимбом. Праздник в Ураниенборге, когда он прикрепляет медали к груди двух летчиков, станет прелюдией к его последней экспедиции. Его возвращают из изгнания, он снова в центре событий — за два дня до судьбоносного сообщения.

Начальник и умелец Вистинг испекли пирог: изобразили из марципана полярный бассейн, где сахарной глазурью провели новую линию от аляскинского мыса Барроу до Шпицбергена. Месяц назад эти летчики осуществили перелет, который пятью годами раньше планировали Руал Амундсен и Оскар Омдал. С 1923 года авиация шагнула в своем развитии далеко вперед. За эти пять лет невозможное стало возможным. Молодой многообещающий Оскар Омдал успел погибнуть; Руал Амундсен стал седым стариком.

Еще несколько дней сплошных торжеств: старый герой чествует новых, и наоборот. На Троицу, 26 мая, «Афтенпостен» дает в ресторане «Дроннинген» у Осло-фьорда ланч в честь летчиков. Общество чисто мужское — присутствуют, в частности, Руал Амундсен в сопровождении двух Густавов (старшего и младшего), Херман Гаде, полярник Отто Свердруп и полярный летчик Трюгве Гран. Этот последний, невзирая на множество контроверз, умудрился восстановить добрые отношения с Амундсеном. Вероятно, потому, что они никогда не сотрудничали напрямую, а вдобавок Гран в свое время тоже порвал с Обществом воздухоплавания.

Речи за ланчем произносятся, понятно, в честь почетных гостей — капитана Уилкинса и лейтенанта Эйлсона, однако застольные разговоры крутятся в основном вокруг генерала Нобиле.

Итальянская экспедиция, базирующаяся в Кингсбее, уже совершила два вылета в арктические регионы. 24 мая дирижабль «Италия» достиг Северного полюса — во время своего третьего и последнего полета. А на следующий день, около полудня, радиосвязь прервалась, и все начали гадать, что могло случиться с дирижаблем, которому давно пора было вернуться в Ню-Олесунн. В разгар ланча главного редактоpa Фрёйсланна зовут к телефону, а немного погодя он сообщает несторам полярных исследований, Отто Свердрупу и Руалу Амундсену, в чем дело. Звонил норвежский министр обороны, во второй половине дня он приглашает их на совещание, чтобы обсудить ситуацию вокруг исчезновения «Италии».

«Right away»7, — отвечает Руал Амундсен. Эту бессмертную реплику национальный герой произносит по-английски — видимо, потому, что почетные гости говорят на этом языке, да и сидит он визави с американским послом. Но никто из присутствующих не сомневается в том, что полярник имеет в виду. «Согласен», — добавляет Свердруп.

На совещание в министерство обороны приглашены, помимо Амундсена и Свердрупа, майор Исаксен и Ялмар Рисер-Ларсен. Председательствует министр обороны Андерсен-Рюст. Он сообщает, что нынче утром итальянский посол в Осло граф Сени обратился к норвежскому правительству с просьбой разместить на норвежской территории базу для развертывания спасательных операций.

Руал Амундсен внезапно оказался в странном положении: во-первых, его просят помочь спасти человека, который публично перед всем миром объявлен его злейшим врагом; во-вторых, ему предстоит работать вместе с человеком, который жестоко его разочаровал. Но старый полярник не подает виду.

Спасать итальянцев — почему бы и нет? Он знает, какие правила действуют на поле чести, и уже догадывается о перспективе такого шага. Борьба против Нобиле была свирепой и даже грязной, но — схваткой чужаков. Нобиле нанес ему глубокую рану, хотя и не в самое больное место. Кроме того, спасатель всегда сильнейший. Если генерал действительно хочет, чтобы его спасли, то пожать лавры за столь благородное деяние будет истинным удовольствием.

Амундсену было куда легче протянуть руку помощи своему архиврагу Нобиле, чем сидеть за одним столом с предателем Рисер-Ларсеном. Всю зиму он только и думал что о предательстве заместителя. Ведь в последние годы у него не было человека ближе Рисер-Ларсена. Но когда полярная карьера Амундсена завершилась, тот ни разу его не навестил. Зато обедал с его врагами и подмигивал ему и всему миру с первой газетной полосы — бесстыдно наглый в своем безмерном предательстве. Именно он нанес душе полярника самую болезненную рану.

Капитан Рисер-Ларсен заметил, конечно, сдержанность своего давнего начальника, но не знал, что тот целиком и полностью изменил отношение к его персоне. В «Первом полете над Северным Ледовитым океаном» герой-летчик трогательно попрощался с Начальником, а с тех пор у него хватало дел поважнее, чем ломиться в двери к труднодоступному пенсионеру. Он вряд ли представлял себе, как пристально, точно стоглазый Аргус, Начальник следил с берегов Бунне-фьорда за каждым его шагом. Рисер-Ларсен не был ни психологом, ни светской дамой, он был человеком дела.

Тем вечером за столом в королевском министерстве обороны вырабатывают детальную стратегию по спасению «Италии». Руал Амундсен корректно апеллирует к Рисер-Ларсену как к первоклассному авиаэксперту, но все единодушны в том, что руководить этой масштабной операцией должен сам Начальник — наиболее опытный из всех полярников.

Между тем иностранные гости выступают с докладами в крупнейшем столичном конференц-зале — в Миссионерском доме на Калмейерсгате. Там должен был присутствовать и Амундсен, однако его подменил Трюгве Гран. Позднее тем вечером посол Гаде дает в гостинице «Виктория» частный прием в честь Уилкинса и Эйлсона. Спустя несколько месяцев Трюгве Гран пишет в одной из статей: «Появился здесь и Руал Амундсен, и, когда его спросили о совещании по поводу "Италии", он сказал приблизительно следующее: "Мы решили выждать несколько дней. Если к Троице произойдет что-нибудь мало-мальски важное, меня тотчас известят. По практическим соображениям я останусь здесь, в гостинице"».

Руал Амундсен вместе с Херманом Гаде находится в лучшей столичной гостинице, в полной готовности, а итальянский посол тем временем информирует свое правительство о норвежском плане.

Уже в первый день Троицы граф Сенни стучит в дверь фрогнерского8 дома капитана Рисер-Ларсена; Муссолини дал ответ.

Тридцать лет спустя капитан Рисер-Ларсен пишет в своих воспоминаниях, что просто оцепенел, услышав, что Муссолини отказался от масштабной спасательной операции под руководством норвежцев. «Еще больше я оцепенел, когда понял причину этого странного решения: они не желали давать Руалу Амундсену шанс спасти Нобиле после всех расхождений, имевших место между ними после экспедиции "Норвегии"». И добавляет (опять-таки тридцать лет спустя): «Кроме того, я не мог избавиться от подозрения, что они предпочли бы гибель и славу экспедиции жалкому возвращению».

Война и полярные исследования зачастую оборачиваются мрачным спектаклем. Для обеих сторон на карту была поставлена честь. Муссолини действительно предостерегал Нобиле от нового вызова судьбе. Экспедиция «Италии» была организована Итальянским географическим обществом и городом Миланом. Теперь диктатору нужно взять спасение обломков чести Италии в свои руки.

Смерть превратила в триумф поражение капитана Скотта и его людей в палатке на антарктическом континенте. Только как героические жертвы науки генерал Нобиле и его команда могли не посрамить честь Италии. Дуче знал эту игру и полагал себя вправе — диктатор есть диктатор! — потребовать такой жертвы от генерала, поставившего на карту имя Италии. Вероятно, всего два человека вполне понимали драму, которая разыгрывалась тогда на поле чести; в лице Бенито Муссолини Руал Амундсен нашел достойного противника.

Ялмар Рисер-Ларсен энергично старался отвоевать свою любимую роль воздушного спасителя. Итальянское правительство для вида согласилось, чтобы норвежцы послали на Свалбард разведывательный самолет. Добрый друг Рисера, старший лейтенант Лютцов-Холм, уже вылетел на север. На экстренном совещании у премьер-министра капитан Рисер-Ларсен настоял, чтобы министерство обороны в целях безопасности направило туда еще один самолет — с ним самим в качестве пилота. «У нас складывается впечатление, что капитан работает, пожалуй, куда энергичнее, чем всегда, чтобы как можно скорее добиться результатов», — пишет «Тиденс тейн», явно одобряя столь быстрое развитие.

Пока все это происходит, Руал Амундсен, несколько дезориентированный, сидит вместе с Херманом Гаде в салонах гостиницы «Виктория». В статье, опубликованной осенью 1928 года, Трюгве Гран пишет: «Потому-то я очень удивился, когда утром во вторник услышал, что министерство без ведома Руала Амундсена приступило к практическим действиям. Капитану Рисер-Ларсену было поручено подготовить план и отчасти осуществить отправку поисковой экспедиции. Само собой, Руал Амундсен обиделся. В довольно мрачном настроении он уехал в Свартскуг».

Майор Гран (вместе с капитаном Доксрудом) мчится к министру обороны. Требует объяснений. Почему Руала Амундсена отстранили? И почему армейские «фоккеры» стоят в хьеллерском ангаре, тогда как военно-морские?..

Сразу бросается в глаза, что норвежские авиаторы разделились на два лагеря, подобно тому как сама военная авиация, еще не выделившаяся в самостоятельный вид вооруженных сил, была разделена между сухопутными и военно-морскими силами. По одну сторону — круги, близкие к Обществу воздухоплавания и честолюбивой газете «Тиденс тейн», в том числе морской летчик Рисер-Ларсен. По другую — приверженцы конкурирующего Норвежского аэроклуба с председателем Руалом Амундсеном и его замом, капитаном Доксрудом. На газетном фронте они явно объединились с «Афтенпостен», а их герой-пилот — единственный, кто может сравниться с Рисер-Ларсеном: майор Трюгве Гран.

Эти два фронта на арене национальной авиации важны и для понимания действий Рисер-Ларсена. В самом конце мая, перед вылетом на север, он был избран вице-президентом Общества воздухоплавания, где председательствует «итальянец» Юхан Сверре. На первый взгляд это демонстративный разрыв с давним Начальником, однако в вышеозначенных рамках шаг вполне понятный. Очевидно, Ялмар Рисер-Ларсен тоже успел осознать, что идет прямым курсом на столкновение с Руалом Амундсеном.

Вернемся в кабинет министра обороны: «Он весьма сожалел, что Руал Амундсен ошибочно истолковал ситуацию. Предпринятые действия носили сугубо военный характер. Если бы Норвегия приступила к крупномасштабным спасательным работам, их безусловно возглавил бы Руал Амундсен». Но, когда Трюгве Гран передает полярнику эти сожаления, тот отнюдь не успокаивается. «Они орудовали у меня за спиной» — таков его комментарий. Жребий брошен. Выигрыш — генерал Нобиле. На сей раз злейшего конкурента Руала Амундсена звали Ялмар Рисер-Ларсен.

Комментарии

Уилкинс и Эйлсон совершили перелет с мыса Барроу (Аляска) на Шпицберген, минуя Северный полюс, что было одним из самых значительных достижений в авиации в то время.

...внезапно оказался... Все изложенное выше — авторский домысел.

Примечания

1. Ленсман — государственный служащий в сельской местности в Норвегии, имеющий полицейские и административные полномочия.

2. «Приезжаю берге[н] на венус» (англ.).

3. Адолф Хуль — тогдашний директор Норвежского полярного института.

4. Жилище, предоставляемое государством выдающемуся деятелю культуры.

5. Джордж Хью Уилкинс (1888—1958) — американский полярный исследователь, летчик; по происхождению австралиец; участник многих арктических и антарктических экспедиций; вместе с К. Эйлсоном совершил в апреле 1928 г. перелет через Северный полюс.

6. Карл Бен Эйлсон (1897—1929) — американский полярный летчик; в 1920-е гт. первым организовал на Аляске авиапочту.

7. Не замедлю (англ.).

8. Фрогнер — район Осло.

Предыдущая страница К оглавлению Следующая страница
 
 
Яндекс.Метрика © 2017 Норвегия - страна на самом севере.