Столица: Осло
Территория: 385 186 км2
Население: 4 937 000 чел.
Язык: норвежский
Новости
История Норвегии
Норвегия сегодня
Эстланн (Østlandet)
Сёрланн (Sørlandet)
Вестланн (Vestandet)
Трёнделаг (Trøndelag)
Нур-Норге (Nord-Norge)
Туристу на заметку
Фотографии Норвегии
Библиотека
Ссылки
Статьи

Глава двенадцатая. Тяжелые годы

В Хамарёе Кнут чувствовал себя прекрасно. Он вновь вернулся домой — и произвел просто ошеломительное впечатление на своих земляков и даже собственных родителей.

В деревушке ходили слухи, что отец и мать Гамсун были так потрясены новым «городским» видом сына, что никак не хотели признать господина в дорогом костюме, с усами и в пенсне за своего Кнута и все порывались обращаться к нему на «Вы».

Гамсун пишет Эрику Фрюденлюнду:

«Если бы ты только знал, какие замечательные люди живут в Нурланне! Они до сих пор верят в Шестую книгу Моисея и особенно следят за новолунием и полнолунием. Я хотел было выкупить отцовскую усадьбу (пару лет назад он вынужден был продать ее за тысячу шестьсот крон), но ее нынешний владелец ни за что не хочет расстаться с ней. Я хотел купить ее для своего несчастного брата, но ничего из моих планов не исполнилось, и поэтому я злюсь, но вообще-то у меня прекрасное настроение. И я собираюсь работать — когда придет время».

И время пришло. Гамсун снимает небольшую землянку рядом с отцовским хутором, чтобы иметь возможность уединиться, и начинает писать историческую драму в стихах «Мункен Вендт» (1902), сюжет которой относится к концу XVIII века. Первоначально он хотел написать трилогию, но в ходе работы отказался от первоначального замысла и создал драму в восьми действиях.

К сожалению, как и большинство пьес Гамсуна, особое значение она имеет только для историков литературы. Однако после выхода пьеса получила прекрасные отзывы критиков, хотя поставить ее не удалось из-за слишком большого объема. Впоследствии Гамсун часть монологов включил в сборник стихов «Дикий хор».

* * *

Пробыв с родными почти полгода, писатель возвращается в Кристианию.

Это было тяжелое время для Гамсуна. Брак его трещит по всем швам. Ситуацию ухудшает еще и нехватка денег. Свои гонорары и стипендию Гамсун потратил, а жить на деньги жены ему не позволяла гордость.

Весной 1901 года он уезжает в Бельгию в надежде выиграть какую-то сумму в казино и тем самым поправить свое финансовое положение, но его поездка закончилась печально. Он проиграл в казино в Остенде очень большие деньги, и только, как пишет Туре Гамсун, финансовая помощь Бергльот помогла ему избежать долговой ямы.

Однако дело обстояло намного хуже: Гамсун взял деньги жены без ее разрешения. Он пишет Бергльот после проигрыша в настоящей истерике:

«Я отправился в эту поездку вовсе не ради развлечений, а исключительно ради хлеба насущного. Я хотел расплатиться с банком и вернуть кредит, который взял. Но все закончилось полным крахом — по воле нашего Отца небесного. Этот заботливый Отец по своему разумению послал мне тяжелейшее испытание, и, должно быть, сейчас Он потирает ручки, видя, как я страдаю. Я не просто просил Его один-единственный раз, я молил Его целый месяц, а может, и пять недель, стоя на коленях на ночных улицах в Остенде. И Он услышал меня и ответил — как Он обычно отвечает...
Я сейчас надеваю по четыре рубашки, потому что у меня нет денег купить осеннее пальто, и я ношу мой летний серый плащ, а ведь здесь по утрам и вечерам холодно, как зимой. У меня нет денег на новые ботинки, а у старых отвалилась подошва, и тут всё время идет дождь, так что у меня постоянно мокрые ноги. Я пишу тебе не для того, чтобы расстроить, вовсе нет, у меня и в мыслях этого не было. Я пишу, чтобы наказать самого себя и... сказать, что я собирался пополнить твой и мой счета в банке, а вовсе не проиграться в пух и прах. Я ехал сюда не за развлечениями».

Насколько Гамсун не собирался развлекаться — неизвестно, однако определенная доля скептицизма в оценке его письма должна присутствовать, потому что в Бельгии он не отказывал себе ни в чем — и даже взял в аренду авто: неслыханная по тем временам роскошь и определенное пижонство.

Поверила ли Бергльот мужу или нет, но деньги на билет домой Гамсуну выслала (да и что ей оставалось делать?) — и ее несчастный муж возвращается домой, а потом вновь уезжает.

Для Гамсуна проигрыш стал ужасным ударом. Он ненавидел долги, ибо прекрасно помнил, как тяжело ему было выплатить занятые в юности деньги, и вот ситуация повторилась, только теперь он был должен своей жене...

В сентябре 1901 года он пишет Венцелю Хагельстаму:1

«Дорогой Хагельстам, мне сейчас так скверно. Как ты знаешь, у моей жены были деньги, было состояние. Я истратил из них несколько тысяч. Это так несказанно мучает меня, что я совершенно не могу работать. Когда моя жена уехала в Хельгеланд,2 я взял деньги без ее разрешения и отправился в казино, рассчитывая выиграть в рулетку несколько тысяч. Но ничего не вышло. Я проиграл 13 000 франков. Боже милостивый, что же мне делать, Хагельстам? Вернуться домой я не могу. Ты не представляешь, что я пережил, и теперь пребываю в полном отчаянии. Милый, милый Хагельстам, я умоляю тебя о помощи. Я понимаю, что у тебя самого нет достаточных средств, но я не знаю ни одного случая, когда бы ты оказался в беде и не обратился к общим друзьям.
...Клянусь Богом, ты не потеряешь ни эре. Я собираюсь в лекционное турне по Скандинавии, и деньги у меня будут. Я верну все сполна, еще с процентами. Я не могу вернуться домой, Хагельстам, спаси мое имя и мою жизнь. Я пережил невероятное душевное страдание и никак не могу прийти в себя, будь уж так добр, пошли ответ телеграфом»
.3

Гамсун предпринимает поистине титанические усилия, чтобы расплатиться с долгом: пишет Лангену, который не раз выручал его, продает ценные вещи, даже закладывает золотые часы.

Ланген смог выплатить лишь небольшую сумму. Кроме того, ему порядком надоело все время приходить непутевому писателю на помощь, поскольку денежные вопросы возникали регулярно, и он не видел ничего особенного в проигрыше. Он пишет Гамсуну:

«Я трижды пробовал достать для Вас денег, и три раза получил отказ. Сумма, о которой вы просите, очень велика. Сам же я могу выслать Вам в следующем месяце тысячу франков.
Больше у меня просто нет, хотите верьте — хотите нет. Почти вся моя прибыль за прошлый год была потрачена на помощь друзьям... неужели Ваше положение так ужасно? Да и что такое карточный долг для писателя? Вы же не офицер, для которого подобный проигрыш — дело чести. Конечно, Вы поступили легкомысленно, но ведь от этого Вы не стали менее талантливы и известны. Старики, услышав про Ваш проигрыш, лишь покачают головой, а молодые и вовсе лишь скажут: "Не повезло". Но и для тех, и для других Вы все равно останетесь автором "Голода" и "Пана"».

Вероятно, долг еще был так ужасен для Гамсуна и потому, что отношения его с женой все ухудшались, о чем он обиняками писал друзьям. Он все больше стал ценить свободу, возможность делать, что хочешь и как хочешь, даже бутерброды намазывать маслом по-своему и не открывать дверь, когда не желаешь принимать посетителей.

В этот период он много пьет и проводит время в веселых застольях с друзьями, часто совершая невероятные глупости. Однажды в газетах даже появляется сообщение о том, что писатель покончил жизнь самоубийством, и Гамсуну приходится давать опровержение.

О проделках Гамсуна существует много рассказов — и что в них правда, а что ложь, сказать трудно. Рассказывают, что однажды во время попойки в отеле «Гранд»4 он увидел в окно, как мимо проводили корову, выскочил на улицу, купил несчастное животное, написал письмо даме, живущей на верхнем этаже, пришпилил письмо корове на рога и затащил ее в отель. Он смог «провести» корову наверх к номеру дамы, и, когда та открыла дверь комнаты, то увидела перед собой рогатую морду с наколотым на один рог посланием.

Еще один анекдот гласит, что однажды Гамсун купил у крестьянина телегу с сеном и лошадью возле одного ресторана, уселся на край телеги и отправился «путешествовать» по столичным улицам, а когда ему это надоело, вернул и сено, и телегу с лошадью крестьянину назад. Для ошарашенного поселянина это был один из самых удачных дней в жизни: и товар продал, и обратно его получил...

Друзья вспоминали, что перепить Гамсуна было невозможно. Даже после нескольких дней веселья и гульбы он отлично держался на ногах и мог своим ходом добраться до своего жилья.

Гамсун непрерывно уезжал из дома — в том числе, и за границу. В 1904 году он отправился в Копенгаген. Там он встретился с Мунком, с которым, как мы помним, состоял в ссоре из-за собственного портрета.

«Оба оказались втянутыми в историю, которая удостоилась внимания в прессе, в том числе и в "Афтенпостен". Автор заметки сетовал на нравы представителей богемы, — пишет норвежский литератор Л.Р. Лангслет. — Эдвард Мунк и норвежский писатель Андреас Хаукланд сидели в кафе "Бернина" и пропустили не по одной рюмочке, когда Хаукланд неожиданно набросился на Мунка. Вскоре, избитый в кровь, тот уже валялся на полу. Несколько дней спустя Мунк отомстил обидчику, избив его палкой у входа в то же самое кафе. По чистой случайности Гамсун и Томас Краг проходили мимо и стали свидетелями происходящего. Впоследствии Гамсун в одной из своих статей защищал Хаукланда в связи с тем, что того намеривались лишить стипендии. Естественно, этот факт никоим образом не способствовал улучшению его отношений с Мунком.

А теперь обратимся к неопубликованным запискам Мунка. В то роковое утро Мунк возвратился в Копенгаген из поездки в Любек и, усталый, в нервом напряжении, направился прямо в кафе "Бернина". Вот что он пишет:

"Вошел Гамсун, он шатался, явно был в загуле. Мы пропустили с ним по рюмочке. Он идет на полусогнутых... "Почему ты не пришел ко мне на свадьбу, ведь я же звал тебя?" Потом он ушел. Ко мне подсел незнакомый коренастый человек с черной бородой: "Я — Хаукланд..." Он был пьян. Мы сидели за небольшим столиком... Он сидел слишком близко от меня. Мне было невыносимо разговаривать с этим человеком... И тут я почувствовал страшный удар кулаком по глазу, а потом еще один... причем на одном из пальцев было железное кольцо... Думаю, что это всем известное избиение произошло не без ведома моих любимых соотечественников Гамсуна, Томаса Крага и Яльмара Кристенсена, каждый из которых имел на меня зуб..."

В других своих записках Мунк называет этих троих "мафией, которая борется против меня". Когда нервы у Мунка были напряжены, ему повсюду мерещились заговоры.

И Гамсун, и Мунк долго помнили подобные оскорбления. Но все же оба они были слишком масштабными личностями, чтобы исключительно по этой причине никогда не общаться. Когда после окончания Первой мировой войны Мунк переехал в Осло, он предпочел вести замкнутый образ жизни, общаясь лишь с несколькими близкими друзьями. Если же Гамсун появлялся в Осло и его приглашали в гости, а он, как правило, бывал душой компании, то все знали, что в этом случае неуместно было приглашать Мунка. Тем не менее их общий друг Кристиан Гиерлёфф всегда служил связующим звеном между ними».5

Понятно, что такие выходки не могли понравиться рафинированной Бергльот, но какими бы ни были отношения между супругами, в 1902 году у них рождается дочь Виктория — первый ребенок Гамсуна.

Кнут, который очень любил детей, был счастлив, но появление на свет малышки ничего не изменило в его отношениях с Бергльот. Она по-прежнему сидела и ждала его дома, только теперь с младенцем на руках, а он по-прежнему шатался по городу в компании друзей. Вероятно, чувства к Бергльот все еще теплились в его душе, потому что иногда он просил друзей зайти к нему домой и подтвердить жене, что эту ночь он провел с ними.

Однако, если на семью времени у Гамсуна не хватало, то работать он мог всегда.

* * *

В 1903 году вышли сразу три книги Гамсуна — «В сказочном царстве», драма «Царица Тамара» и сборник рассказов «Густые заросли» (название сборника также переводят на русский язык как «Лесная поросль»).6

«Царица Тамара», как и «В сказочном царстве», написана под впечатлением путешествия по Кавказу. В ней Гамсун вновь, уже на историческом материале, обращается к теме любви. Однако исторический фон в пьесе достаточно условен, а сюжет малоправдоподобен.

Пьеса была поставлена в 1904 году на сцене Кристианийского театра с невиданными дотоле роскошными декорациями, но выдержала всего двенадцать представлений.

Благодаря гонорарам за вышедшие три книги, а также полученным в 1903 и 1904 годам стипендиям, долг Гамсуна Бергльот оказывается погашенным, и это его немного успокаивает. Теперь он может работать уже свободнее.

В 1904 году появляется его первый сборник стихов «Дикий хор», в который входят и старые «Стихи страсти», и новые, в том числе и одно из программных для Гамсуна — «Когда пройдет сто лет»:

Бывает, страдаю, ропщу, отрицаю,
Кажусь сам себе потерпевшим крах,
Не вижу выхода и не чаю
Найти облегченье в своих скорбях.
Но, собственно, что меня так гнетет?
Забудется все, как сто лет пройдет.

Вот я уже повеселел немного,
Мне жизнь представляется как роман:
То буду, как тролль, обманывать Бога
,
А то, словно бес, напиваться пьян.
И пусть грехов моих невпроворот
,
Забудется все, как сто лет пройдет.

С душой, бореньями утомленной,
Направлю я парус в простор морей
И вот, успокоюсь во мгле бездонной
С душой растравленною моей.
Одно мне, что этот конец, что тот —
Забудется все, как сто лет пройдет.

Нет, лучше пробиться сквозь жизни грозы,
Для книг от нее получив урок,
Умру я великим моголом прозы
И дворянином рифмованных строк.
Но вот что меня и теперь гнетет:
Забудется все, как сто лет пройдет
.7

Но самым известным из сборника считается лирическое стихотворение «Остров в шхерах»:

Гляжу из лодки
На остров в шхерах
,
На цвет зеленый
Лугов прибрежных:
Схожу на берег —
Цветы не сводят
С меня своих глаз
,
Изумленных, нежных.

И вот цветут они
В моем сердце
,
И нет их краше
На белом свете;
Они беседуют
,
Шепчут странно,
Смеются, кланяются,
Как дети.

Как знать? Быть может,
И я когда-то
Цветком был белым
Между цветами —
Недаром трепет
Воспоминаний
Я ощущаю
,
Цветы, пред вами.

К плечу склоняюсь
Я головою
,
Далеких грез
Надо мной туманы
,
И ночь, сгущаясь,
Меня качает
Волною моря
,
Волной нирваны.8

К своим стихам Гамсун всегда относился критически, тщательно отбирал их для каждого сборника.

В письме к немецкому переводчику в 1908 году он напишет:

«Опубликованные мною стихи могут составить лишь тоненький том, и лучшее ли они из написанного мной, право, не знаю. Возможно, позднее я все же составлю из них другой томик: у меня лежит множество недоработанных стихов.
Мне представляется крайней наглостью по отношению к читателю публиковать разрозненные поэтические зарисовки как законченные стихотворения.
Всякий поэт знает, стих всегда рождается в большей или меньшей степени под влиянием душевного настроения. Неожиданно зазвучит мелодия, перед внутренним взором возникнут краски, цвета, вдруг зазвенит, запоет внутри тебя...
...Самое лучшее время года для меня — лето. Многие из моих стихов я сочинил лежа на траве в лесу. В такие минуты я уношусь мыслями далеко-далеко, прочь от людей и впечатлений окружающей жизни и погружаюсь в дни моего детства, когда я пас скотину. Вот когда во мне пробудилось ощущение единства с природой, и если оно у меня есть, то оно осталось с тех времен, когда я был дитя на зеленых лужайках среди гор и лесов и встречал разных зверей и птиц, которые стали мне знакомцами на всю оставшуюся жизнь.
...Уже в феврале или марте меня охватывает предчувствие весны. Наступает светлое время года, и стихи слагаются легче.
Рождаются новые стихи в добавление к тем, что уже лежат и ждут окончательной доработки»
.9

В 1903 году Гамсуну заказывают — специально для норвежского читателя — роман. Он должен был быть опубликован в популярной книжной серии издательства «Гюльдендаль» «Северная библиотека».

Так на свет появились «Мечтатели» — небольшое произведение, в котором с мягким юмором описывались нравы и быт маленького рыбачьего поселка в Нурланне, любимом краю детства писателя.

Кнут любил это свое детище и даже называл его «веселой и жизнерадостной, одной из лучших моих книг».

Главный герой — крепыш-телеграфист Уве Роландсен, сумасброд и мечтатель, в конце концов изобретший способ изготовления клея из рыбьих костей и выбирающийся из житейских передряг.

Роландсен — первый из героев Гамсуна, который становится благополучным, ибо он в состоянии изменить свою жизнь.

«Побеждают у Гамсуна всегда те, в ком есть напор, жизненная энергия. Такие, как Роландсен, неунывающий, неутомимый, вездесущий прожектер. Как Элиза Мак, которая незаметно подыгрывает ему, — пишет Э.Л. Панкратова, переводчик романа "Мечтатели" на русский язык. — Роландсена называют Эспеном Аскеладдом (герой норвежских сказок, Золушка мужского рода, кое в чем похожий на Иванушку-дурачка), который получил "полкоролевства и принцессу в придачу", но у Роландсена удача — награда за усилия и риск. Таким образом, главная сюжетная линия "Мечтателей" в чем-то пародирует историю любви мельника Юханнеса и Виктории, "барышни из Замка", из более раннего романа "Виктория"».

Интересен и тот факт, что Гамсун продолжает писать о персонажах, уже так или иначе знакомых читателю его романов. Главная героиня «Мечтателей» Элиза Мак — дочь брата Фердинанда Мака, главного врага Глана из «Пана».

В целом же роман по стилю можно сравнить с книгами Марка Твена, озорными и насмешливыми, легкими и игривыми.

* * *

В 1905 году выходит третий сборник рассказов Гамсуна — «Бурная жизнь» (другой вариант названия на русском языке — «Борющаяся жизнь»). В него вошли новеллы самого разного характера — от иронических до драматических и даже трагических. В центре внимания автора почти всегда оказываются внутренние переживания героев, непредсказуемость и противоречивость людских поступков, неадекватная реакция загнанного в угол человека.

Гамсун в очередной раз доказал своим оппонентам, что ему подвластен любой жанр литературы, и даже буквально в нескольких строчках он умудряется рассказать о большом, по времени, этапе насыщенной жизни души, как, например, это происходит в новелле «Кольцо»:

«Я видел однажды в обществе влюбленную молодую женщину. Ее глаза были синими и блестящими, как никогда ранее, и она никак не могла скрыть своих чувств. Кого любила она? Того молодого господина, там у окна, хозяйского сына, человека в мундире и с львиным голосом. И, Боже мой, с какой любовью смотрели ее глаза на молодого человека, и как беспокойно двигалась она на стуле!

Когда мы ночью возвращались домой, я сказал ей, потому что я так хорошо знал ее:

— Какая ясная, какая чудесная погода! Тебе было весело сегодня вечером? — И чтобы предупредить ее желание, я снял свое обручальное кольцо с пальца и сказал еще: — Посмотри, твое кольцо сделалось мне тесно, оно жмет мне. Что, если ты дашь его расширить?

Она протянула руку и прошептала:

— Дай мне его, его можно будет расширить.

И я отдал ей кольцо.

Месяц спустя я встретился с нею вновь. Я хотел было спросить ее о кольце, но не спросил. Время терпит, подумал я, не надо ее торопить, пусть пройдет еще месяц.

Тут она говорит, опустив глаза:

— Да, правда, — кольцо. Такая беда, я его запрятала куда-то, я его потеряла. — И она ждет моего ответа. — Ты не сердишься на меня за это? — спрашивает она с беспокойством.

— Нет, — ответил я.

И, Боже мой, с каким легким сердцем ушла она, потому что я не сердился на нее за это!

Так прошел целый год. Я снова вернулся к старым местам и шел однажды вечером по знакомой, такой знакомой мне дороге.

И вот мне навстречу идет она, и глаза у нее еще более синие и еще более блестящие; только рот ее стал такой большой и губы побледнели.

Она воскликнула еще издали:

— Вот твое кольцо, твое обручальное кольцо! Я нашла его снова, мой любимый, и отдала его расширить. Теперь оно больше не будет тебе жать.

Я посмотрел на покинутую женщину, на ее большой рот и бледные губы. И посмотрел на кольцо.

— Ах, — сказал я и поклонился ей низко-низко, — как не везет нам с этим кольцом. Теперь оно стало мне слишком просторно».10

* * *

Книги выходили, Гамсун работал и по-прежнему кутил напропалую.

Иногда его шокировали собственные выходки. В 1904 году он пишет другу, что безобразно вел себя и ему страшно стыдно, ведь «устраивать семинедельный загул — это чистой воды свинство».

О неудавшейся семейной жизни писателя знали не только близкие и друзья, но практически все жители Кристиании.

Так, в 1903 году Гюстав Вигеланн работал над бюстом Гамсуна. Писатель был не особо усердной моделью, но все-таки «прогуливать» сеансы не «прогуливал». И вот однажды на назначенную встречу он не явился. У нас остались воспоминания Ингер Сивертсен, секретаря Вигеланна, которая писала:

«Когда 15 апреля Гамсун не явился в студию, Вигеланн пришел в ярость. Он послал меня с запиской на Терезесгате, где в то время жила первая жена писателя. Она ответила мне, что не видела своего мужа уже несколько дней! Когда Гамсун 16 апреля наконец явился в ателье к Вигеланну, тот рассказал ему о словах жены. Гамсун же отвечал, что, когда ему нужно поменять белье, он посылает мальчишку за чистой рубашкой на Терезесгате, а затем переодевается в туалете в кабачке. Он был ужасной моделью! Каждый день навеселе, а иногда и очень пьян! Удивительно, что его бюст удался!»

Казалось, Гамсуну было уже наплевать на Бергльот. Позже он признавался в письме Марии, второй своей жене, что никогда не любил Бергльот и четыре прожитых года были настоящим мучением, ввергшим его в депрессию.

Так ли это и был ли искренен Гамсун, когда писал второй жене о первой, мы не знаем, но совершенно очевидно, что первый брак его не удался. Он ничего не хотел о нем знать или помнить. В ответ на анкету, присланную Лангеном, которую надо было заполнить для издательских нужд, Гамсун пишет, что не «помнит года своей свадьбы» и «лучше спросить об этом мою жену».

Изменял ли Кнут Бергльот, тоже неизвестно. Сам он писал Марии, что изменил в первом браке только один раз — в 1904 году в Дании и это было страшно унизительно и неприятно. Он не называет имени женщины, просто говорит, что «изменил не жене, а самому себе».

Но уходить от жены он долгое время никак не решался — и даже купил и начал строить дом в Дрёбаке. Эскиз дома и все необходимые чертежи и расчеты Гамсун сделал собственноручно, сам же он и наблюдал за строительством, практически никуда не отлучаясь из города.

Этот дом стал ему очень дорог, но как только его строительство в 1906 году было завершено, супруги развелись.

Гамсун напишет Альберту Лангену: «Ну что ж, я построил мой дорогой дом. И как только я закончил строительство, мой собственный брак развалился, моя семья распалась. Как же все печально в нашем мире!»

После развода Гамсун никогда не оставлял жену и дочь и всегда помогал им деньгами. Да и ушел он из семьи, как подобает настоящему мужчине, — ничего не взяв. Через много лет (в 1932 году) он напишет своему адвокату Сигрид Стрей: «В моем первом доме, который я потерял, были собраны все антикварные вещицы, привезенные из путешествий и поездок по странам и городам. Дом достался моей жене, потому что был построен в основном на ее деньги».

Маленькая четырехлетняя Виктория осталась с матерью. Но Кнут и Бергльот договорились, что следующие четыре года своей жизни девочка проведет с матерью, а к отцу будет приезжать на лето. В 1910 году Гамсун собирался забрать дочь к себе. В случае же, если кто-либо из родителей вновь вступит в брак, девочка должна будет жить с не связанным супружескими узами родителем.

Бесполезно задаваться вопросом, почему распадается чужой брак, — правду знают только двое. Туре Гамсун писал, что «...фру Бергльот была доброй, веселой и простой женщиной, но она была не в состоянии понять отца. Гамсун же, со своей стороны, хотел, чтобы его жена была не только личностью, его понимающей, но часто совершенно и во всем ему подчиняющейся». Вероятно, в этом-то все и дело. Гамсун действительно хотел полного подчинения жены, отказа от привычного ей образа жизни и совершенного погружения в жизнь мужа. Такую жену ему в конце концов найти удалось, но вот принесло ли это им обоим счастье, знали опять только они двое...

Примечания

1. Венцель Хагельстам (1863—1932) — издатель и писатель, друг Гамсуна, с которым он познакомился в Финляндии.

2. Хельгеланд — местность на севере Норвегии.

3. Пер. с норв. Э. Панкратовой.

4. «Гранд» — ресторан в одноименном отеле в центре Осло. В течение ряда лет был местом встречи художников, поэтов, писателей. В 1880 — 1890-е годы «Гранд» облюбовали радикально настроенные литературные критики. Эдвард Мунк писал об этом ресторане: «...раньше это было гостиницей Осло, там всегда можно было почувствовать пульс столицы». С конца 1890-х годов сюда каждый день приходил Ибсен, у которого даже был свой собственный столик с именной табличкой. Этот столик сохранился до наших дней.

5. Пер. с норв. Э. Панкратовой.

6. Это был второй сборник рассказов Гамсуна. Первый («Сиеста») вышел в 1897 году.

7. Пер. с норв. А. Шараповой.

8. Пер. с норв. А. Шараповой.

9. Пер. с норв. Э. Панкратовой.

10. Пер. с норв. К. Бальмонта.

Предыдущая страница К оглавлению Следующая страница
 
 
Яндекс.Метрика © 2018 Норвегия - страна на самом севере.