Столица: Осло
Территория: 385 186 км2
Население: 4 937 000 чел.
Язык: норвежский
Новости
История Норвегии
Норвегия сегодня
Эстланн (Østlandet)
Сёрланн (Sørlandet)
Вестланн (Vestandet)
Трёнделаг (Trøndelag)
Нур-Норге (Nord-Norge)
Туристу на заметку
Фотографии Норвегии
Библиотека
Ссылки
Статьи

Изменение курса в немецко-финских отношениях

В результате «Зимней войны» 1939—1940 гг. Финляндия сохранила независимость, но очутилась на краю пропасти. Ее экономика, уже подорванная войной, была вынуждена нести дополнительное бремя в виде 400 000 беженцев с территорий, захваченных Советским Союзом. С точки зрения стратегии мирный договор создавал благоприятные условия для нового советского наступления. На юге граница отодвинулась к северо-западу от Карельского перешейка и Ладожского озера, где во время войны финны оказывали самое сильное сопротивление. Захват Саллы и некоторых примыкающих к ней территорий давал Советскому Союзу возможность в кратчайшие сроки рассечь Финляндию пополам в самом узком ее месте и выйти к Ботническому заливу; железная дорога от Кемиярви до Саллы (Куолаярви), которую Финляндия была вынуждена построить согласно условиям мирного договора (тем временем Советский Союз должен был завершить отрезок от Саллы до Кандалакши, важного узла на Мурманской железной дороге), могла быть использована либо для советских военных операций, либо для экономического проникновения в Северную Финляндию. На дальнем севере обладание западной половиной полуострова Рыбачий позволяло советским вооруженным силам контролировать выход к Печенге, а оккупация полуострова Ханко (Гангута) на юге позволила русским создать там военно-морскую базу и сильный плацдарм в самом сердце Финляндии, к западу от Хельсинки. Немецкая оккупация Норвегии завершила физическую изоляцию Финляндии, положив конец скромным перспективам вторжения союзников, существовавшим во время зимней войны, а падение Франции привело и к политической изоляции страны, поскольку Германия стала главной силой на континенте, а Великобритания была вынуждена просить помощи у Сталина.

В июне 1940 г., когда союзники терпели поражения в Норвегии и Франции, Советский Союз, решивший получить свою долю добычи, оккупировал Литву, Латвию и Эстонию и подверг Финляндию новому нажиму. В начале месяца Финляндии было предъявлено требование вернуть всю собственность (как государственную, так и частную), вывезенную с полуострова Ханко перед советской оккупацией. За ним последовало требование либо полного контроля Советского Союза за никелевыми рудниками Печенги, либо совместного советско-финского участия в этой концессии. Концессия в Печенге, принадлежавшая канадской фирме, после зимней войны была оставлена за Финляндией только из-за опасения вызвать враждебную реакцию Великобритании, которой в июне можно было уже не бояться. В июле давление усилилось еще более: Советский Союз начал настаивать на демилитаризации Аландских островов и праве пропуска через финскую территорию эшелонов к Ханко. Требования о возврате собственности и демилитаризации Финляндия удовлетворила.

Очутившись перед лицом смертельной угрозы, финны начали возлагать надежды (казавшиеся тогда призрачными) на помощь Германии. 4 июля министр иностранных дел Финляндии сообщил немецкому послу, что дружеские чувства финского народа к Германии «растут лавинообразно», а потому предпринимаются неофициальные попытки сформировать правительство, ориентированное исключительно на Берлин. Он сказал, что на общественное мнение сильно влияет мысль о том, что с помощью немецких войск Финляндия сможет через несколько месяцев вернуть территории, захваченные Россией. Немецкий посол ответил, что к идее формирования прогерманского правительства он относится отрицательно, поскольку Германия собирается соблюдать условия договора с Россией; предпочтительнее создать такое правительство, которое будет сотрудничать с Германией тайно, сохраняя при этом видимость нейтралитета. Через два дня он получил из Берлина предупреждение о том, что следует избегать подобных заявлений, поскольку они могут вызвать «ложные надежды».

Однако затем произошли два события, в результате которых официальная позиция Германии по отношению к Финляндии радикально изменилась. В июле концерн «И.Г. Фарбениндустри» заключил контракт на поставки 60 процентов никелевой руды, добываемой на рудниках Печенги. Это обеспечивало потребности немецкой промышленности в металле, имеющем стратегическое значение; после этого Германия была заинтересована в сохранении Финляндии. Но еще большее значение для Финляндии — и всего остального мира — имело то, что в конце июля Гитлер приказал начать подготовку плана кампании против Советского Союза. Естественно, после этого Финляндия становилась потенциальным союзником Германии.

Проявлением интереса к руде из Печенги стали планы размещения германских войск в Финляндии, которые немцы начали разрабатывать в августе. В конце июля Советский Союз положил начало новому кризису в Восточной Европе, оккупировав Бессарабию. Демонстрации коммунистов в Хельсинки и русская нота протеста против запрета Общества финско-советской дружбы, созданного в Финляндии после зимней войны, указывали на то, что скоро настанет очередь финнов. Германская разведка пришла к выводу, что Советский Союз начнет военную операцию против Финляндии в середине августа. 13 августа Гитлер приказал укрепить сухопутные, военно-морские и военно-воздушные части в северных областях Норвегии. 2-ю горнострелковую дивизию следовало перевести из Тронхейма в район Киркенеса. Учитывая возможность нападения Советского Союза на Финляндию, он поставил перед норвежским горнострелковым корпусом (созданным в июне 1940 г. из 2-й и 3-й горнострелковых дивизий под командованием генерала Дитля) и 2-й горнострелковой дивизией задачу подготовить операцию под кодовым наименованием «Реннтер» («Renntier») по быстрому захвату Печенги и никелевых рудников в Колосьоки и защите северных норвежских фьордов от возможной высадки десантов.

Первым явным признаком изменения германской позиции по отношению к Финляндии стала встреча финского маршала Маннергейма с подполковником Йозефом Фельтъенсом, личным эмиссаром Геринга, состоявшаяся 18 августа. Фельтъенс получил разрешение перевезти через территорию Финляндии немецкие военно-воздушные части и боеприпасы от устья Ботнического залива до Киркенеса. Одновременно представляя Геринга как ответственного за выполнение четырехлетнего плана развития германской промышленности, Фельтъенс получил право на никелевую концессию в Печенге. После перевозки германских ВВС 22 сентября было заключено соглашение о транзите грузов для всех родов войск, а в ноябре — транспортное соглашение о проезде частей, возвращавшихся в Германию из Северной Норвегии на отдых. В результате этих транспортных соглашений, а также благоприятного отзыва о финской армии, который Гитлер получил от германского военного атташе в Хельсинки, Германия начала снабжать финнов оружием. Поставки начались в августе, когда немцы отправили в Финляндию предназначенные для нее оружие и боеприпасы, которые были накоплены во время оккупации Норвегии.

Германское министерство иностранных дел объяснило советскому правительству, что транзитные соглашения являются временной мерой, призванной укрепить оборону Норвегии от нападения Великобритании. Советское правительство приняло объяснение без комментариев, но недолго скрывало свои возраставшие подозрения: 1 ноября народный комиссар внешней торговли Микоян пожаловался на то, что немцы не желают поставлять военную технику в СССР, но направляют ее в Финляндию и другие страны. Соглашения вызвали в Финляндии новые надежды. В своих мемуарах маршал Маннергейм писал, что без этих транзитных соглашений Финляндия осенью 1940 г. стала бы жертвой Советского Союза.

Растущее недовольство новыми немецко-финскими отношениями проявилось во время визита советского министра иностранных дел Молотова в Берлин в середине ноября. Молотов заявил, что соблюдение условий советско-германского пакта, заключенного в прошлом году, можно было бы назвать удовлетворительным, если бы не Финляндия. Поскольку финский вопрос еще не был решен, Молотов попросил Гитлера подтвердить, что пакт остается в силе; советское правительство не видело причин для его пересмотра. Гитлер ответил, что у Германии нет политических интересов в Финляндии, но она нуждается в поставках финского никеля и леса; новый конфликт на Балтике для немцев нежелателен. Он указал на затруднительное положение Швеции и возможность британского и даже американского вторжения в Скандинавию. Гитлер заявил, что такой конфликт нанес бы тяжелый удар немецко-российским отношениям и поставил бы под сомнение планы дальнейшего сотрудничества.

Молотов требовал вывода немецких частей из Финляндии и обещания, что Германия не будет поддерживать финские антисоветские демонстрации, а также поддержать стремление Советского Союза к решению финского вопроса в рамках договора 1939 г. Он намекнул, что соглашение может быть достигнуто таким же мирным путем, как присоединение Бессарабии и Прибалтийских стран. Уводя дискуссию в сторону, германский министр иностранных дел Риббентроп ответил, что причин поднимать финский вопрос нет. Стратегически мирный договор с Финляндией соответствует всем требованиям Советского Союза, а мелкие нарушения, вызванные передвижениями германских войск, исчезнут сами собой, как только военные эшелоны покинут территорию Финляндии. Гитлер добавил, что Финляндия была и остается в сфере советского влияния, и назвал проблему чисто теоретической. Однако более практического вопроса на этой встрече, ставшей началом конца германо-советского сотрудничества, не было. Гитлер предупредил русских, чтобы они держались подальше от Финляндии, и предупреждение было воспринято, хотя и без всякого удовольствия.

Визит Молотова в Берлин привел к небольшому кризису в германско-финских отношениях. Финны начинали опасаться того, что немцы и русские могли договориться между собой о разделении Восточной Европы; их тревога усугублялась непониманием германской позиции в вопросе о никелевых рудниках. Финское правительство исходило из того, что Германия сыграет роль третьей стороны на переговорах с Россией по данному вопросу и таким образом поможет ослабить давление, оказываемое последней на Финляндию. Поэтому финны были окончательно сбиты с толку, когда в октябре русские начали предъявлять жесткие требования, а германское правительство заявило, что не заинтересовано во владении рудниками. На самом деле германское министерство иностранных дел до конца октября и не подозревало о существовании своего права на такое владение, а затем обнаружило, что у него связаны руки, поскольку еще в июле заверило русских, что интерес немцев к рудникам не выходит за рамки обеспечения поступления в Германию никелевой руды в количестве, достаточном для нужд немецкой промышленности.

23 ноября Фельтъенс снова приехал в Хельсинки, на сей раз с поручением успокоить финнов. Ему было поручено сказать, что во время визита Молотова не было принято никаких решений, которые заставляли бы Финляндию занять «чрезмерно уступчивую» позицию на переговорах с Советским Союзом. Он должен был объяснить, что отказ Германии участвовать в переговорах относительно никелевой концессии означает только то, что Германия признает за финнами право самостоятельно решать этот вопрос — вплоть до полного сохранения рудников за Финляндией, если она того пожелает. Для окончательного завоевания доверия финнов он должен был сказать, что Германия довела до сведения русских, что в данных обстоятельствах она считает новые «осложнения» на севере нежелательными. Несколько дней спустя германский посол в Хельсинки получил инструкции пользоваться теми же формулировками во время разговоров с членами финского правительства, кроме этого, ему рекомендовали добавить, что советское руководство учтет позицию Германии, определяя свои будущие отношения с Финляндией.

Неудовлетворенность русских итогами берлинской встречи проявилась 26 ноября, когда Молотов сообщил германскому послу в Москве, что присоединение Советского Союза к Тройственному пакту1, также обсуждавшееся на встрече в Берлине, возможно только при соблюдении определенных условий. Первое из них предусматривало «немедленный вывод немецких войск из Финляндии, которая согласно договору 1939 г. принадлежит к сфере влияния Советского Союза». Советский Союз обещал «поддерживать мирные отношения с Финляндией» и защищать там германские интересы. В последующие месяцы немцы избегали прямого ответа, а в конце марта 1941 г. Риббентроп сказал министру иностранных дел Японии, что Германия «на некоторое время» воздержится от попыток вовлечь Советский Союз в Тройственный пакт, поскольку русские предъявили неприемлемые для Германии условия, в частности касающиеся Финляндии и Турции (Молотов также просил, чтобы России передали контроль над Дарданеллами).

В декабре 1940 г. в Германии и Советском Союзе пристально следили за выборами президента Финляндии. Главной задачей финнов был выбор кандидата, приемлемого для Германии, и в начале месяца германское министерство иностранных дел решило поддержать кандидатуру Т.М. Кивимяки, тогдашнего финского посла в Берлине. Однако впоследствии Советский Союз информировал финское руководство, что избрание некоторых кандидатов, в том числе Кивимяки, будет расценено как «не идущее на пользу советско-финским отношениям». Узнав о советском демарше, немцы решили не настаивать на кандидате, неугодном Советскому Союзу, и обеспечили поддержку Ристо Рюти, которого ранее подозревали в склонности к пробританскому курсу, но постепенно пришли к выводу, что он более приемлем, чем другой, менее сильный кандидат. В конце месяца Рюти был избран и сохранял этот пост до 1 августа 1944 г.

На новогоднем приеме дипломатического корпуса в Берлине финский посол, приветствуя государственного секретаря министерства иностранных дел Эрнста фон Вайцзекера, заявил, что народ Финляндии теперь более спокоен, поскольку верит, что в предстоящем конфликте с Россией не будет одинок. Вайцзекер ответил, что русские явно приняли во внимание желание Германии не создавать на севере новых очагов напряженности. Однако сразу после наступления нового года стало ясно, что шторм еще не миновал Финляндию.

В середине января русские вновь выдвинули требование о контроле над никелевой концессией и пригрозили, что если быстрого согласия получено не будет, то они «наведут порядок в этом вопросе с помощью известных средств». К тому времени стало ясно, что Германии придется решиться либо на открытую оккупацию, либо на ввод войск по соглашению с финским правительством, однако министерство иностранных дел решило, что следует тайно приободрить потенциального союзника и оказать ему опосредованную помощь, посоветовав «мутить воду» на переговорах и предъявить России встречные требования, касающиеся гарантий поставок никелевой руды в Германию. Эта тактика принесла успех; хотя рассердившиеся русские прервали переговоры еще до конца месяца и прекратили поставки в Финляндию, однако до разрыва дипломатических отношений не дошло.

Гитлер на встрече с Муссолини в Бергхофе 18—20 января указал, что при необходимости Германия будет продолжать поддержку Финляндии. По его словам, русские согласились на поставки Германии нужного количества никелевой руды, но будут придерживаться этого соглашения лишь до тех пор, пока оно будет их устраивать; следовательно, он не может позволить Советам продолжать посягательства на Финляндию.

В феврале, когда казалось, что нового кризиса не миновать, финны попытались через военных атташе заручиться прямой дипломатической поддержкой Германии, но министерство иностранных дел 19 февраля информировало ОКВ, что переговоры между Финляндией и Россией скоро возобновятся и опасности, что Россия применит силу, нет. В марте русские снова резко прервали переговоры, но, поскольку весной 1941 г. они вступили в серьезный конфликт с немцами на Балканах, давление на Финляндию им пришлось ослабить, а в апреле советского посла в Хельсинки сменил другой дипломат, более тактичный и скромный.

Зимой 1940/41 г. были установлены связи между финским и германским Генеральными штабами. В декабре генерал-майор Пааво Тальвела провел переговоры с Герингом и Гальдером, а в январе Берлин посетил начальник финского Генерального штаба генерал-лейтенант Эрик Хейнрихс. В конце февраля полковник Эрих Бушенхаген, начальник штаба армии «Норвегия» (бывшей группы XXI, сменившей наименование в декабре 1940 г.), посетил Хельсинки и совершил ознакомительную поездку по Северной Финляндии. На этих встречах, которые более подробно будут описаны ниже, обсуждались «гипотетические» случаи. Ни одна сторона не принимала на себя никаких обязательств, и все же эти встречи позволили немцам получить информацию, необходимую для составления плана вторжения в Советский Союз, а финнам — почти полностью убедиться в том, что они могут рассчитывать на сотрудничество с Германией.

Весной в результате маленькой комедии ошибок немецко-финское «сближение» получило дополнительное конкретное выражение. В конце февраля бригадефюрер СС Готтлоб Бергер информировал германское министерство иностранных дел, что в немецкое посольство в Хельсинки прибыло 700 финнов, желающих вступить в СС, и что рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер дал согласие на их прием. 1 марта Бергер заявил, что через день-другой собирается послать в Хельсинки врача, который начнет проводить медицинский осмотр кандидатов. Поскольку финнам об этом намерении не было сказано ни слова, министерство иностранных дел попросило Бергера отложить акцию на то время, пока оно свяжется с финским послом в Берлине и выяснит отношение правительства Финляндии к этому мероприятию. Тем временем на запрос, посланный в германское посольство в Хельсинки, пришел довольно испуганный ответ, что количество добровольцев составляет не 700 человек, а меньше двух дюжин и что они хотят вступить не в СС, а в германскую армию. Позже выяснилось, что Бергер получил информацию от некоего шведского гражданина, который после этого попал в шведскую тюрьму и был вынужден уничтожить список, в который якобы входило 700 фамилий. К тому времени, когда эти факты стали известны, финский посол вернулся с известием о том, что его правительство и Маннергейм «в основном положительно» относятся к идее создания финской части для службы в Германии и считают, что это могло бы возобновить чувство военной общности, которое существовало между двумя странами в прошлом. Они предпочли бы создать часть, похожую на 27-й королевский прусский егерский батальон, который во время Первой мировой войны был кузницей финских офицерских кадров и дал Финляндии всех ее офицеров высшего ранга за исключением самого Маннергейма и еще одного-двух, которые служили в русской царской армии. Однако они не имеют возражений против СС, если финны получат другой статус, чем части коллаборационистов, которые СС тогда набирали в оккупированных странах. Со своей стороны германское министерство иностранных дел не желало начинать проект, который бы открыто свидетельствовал о немецко-финском военном сотрудничестве. Однако оно было вынуждено спасать лицо СС. За оставшуюся часть марта оно подготовило соглашение, согласно которому финны должны были набрать около 1000 человек через комитет, который с виду был бы объединением частных лиц. Набор добровольцев был закончен через два месяца; впоследствии сформированный батальон служил в составе танковой гренадерской дивизии СС «Викинг» на Восточном фронте, главным образом на Украине, пока в январе 1943 г. не вернулся в Финляндию, где был распущен.

В последние месяцы перед нападением на Советский Союз одной из главных забот немцев было стремление не афишировать свою быстро укреплявшуюся дружбу с финнами. Для немцев была предпочтительнее тайная связь. Напротив, финны, не знавшие, как сложатся события в ближайшем будущем, не пытались скрывать свое желание оказаться под крылом Германии и при необходимости могли признать это формально и открыто. 2 апреля министр иностранных дел Финляндии Рольф Виттинг сообщил германскому послу, что русско-финская война продемонстрировала неспособность Финляндии выстоять в одиночку против своего огромного соседа. Помощь шведов оказалась несущественной, а помощь Великобритании (в будущем) оказывается под вопросом. Он заявил, что финский народ считает только одну страну способной обеспечить Финляндии реальную защиту от угрозы со стороны Советского Союза, а именно Германию. Он указал, что эта убежденность является решающим элементом его политики. Несколькими неделями ранее он намекнул, что в связи с набором добровольцев в СС «Финляндия могла бы войти в Тройственный пакт». Германский посол, не желавший продолжать беседу в том же духе, поспешил сменить тему. Однако, как показало время, предложение Виттинга не было выгодным для Финляндии; вскоре эта страна получила статус независимой совоюющей стороны, намного более предпочтительный, чем статус прямого союзника Германии.

Тем не менее Виттингу не пришлось долго ждать ответа на свое предложение. 28 мая Карл Шнурре, личный посланник Гитлера, в телефонном звонке финскому президенту сообщил, что напряженные отношения между Россией и Германией могут привести к войне, и попросил прислать в Германию одного или нескольких военных экспертов для ознакомления с ситуацией. Некоторое время гипотетический тон еще сохранялся, но, когда финская военная делегация 24 мая села в самолет, вылетавший в Зальцбург, уже никто не сомневался, что сцена для финального акта приготовлена.

Примечания

1. Ось Берлин — Рим — Токио. (Примеч. пер.)

 
 
Яндекс.Метрика © 2018 Норвегия - страна на самом севере.