Столица: Осло
Территория: 385 186 км2
Население: 4 937 000 чел.
Язык: норвежский
Новости
История Норвегии
Норвегия сегодня
Эстланн (Østlandet)
Сёрланн (Sørlandet)
Вестланн (Vestandet)
Трёнделаг (Trøndelag)
Нур-Норге (Nord-Norge)
Туристу на заметку
Фотографии Норвегии
Библиотека
Ссылки
Статьи

Глава первая. Походы викингов и их путешествия по миру

Походы викингов — это, по сути дела, скандинавская экспансия в другие страны, которая была прямым продолжением изменений, происходивших в северном обществе.

Однако, в отличие от других народов и племен, норманны никогда не переселялись компактной массой, целым народом: в дружине каждого вождя или конунга находились люди из всех стран Севера — и шведы, и датчане, и норвежцы.

В научной литературе часто пишут, что викинги в направлениях своей «деятельности» «специализировались» по национальностям: норвежцы заселяли острова Северного океана и нападали на Шотландию и Ирландию, тогда как датчане предпринимали набеги на Британию и Францию, а шведы двинулись «восточным путем», который через территорию славянских государств привел их к границам Византийской империи. Однако это не совсем верно. Между варягами, или восточными норманнами, находились, например, и датчане, а между западными норманнами — шведы. Последних, то есть шведов, было много и между первыми норвежскими обитателями Исландии, и особенно между датчанами, нападавшими на Британию.

Невозможно различить народности, из которых состояли норманнские дружины. Викингов можно лишь «обозначить» географическим названием «норманны» — люди Севера.

Как же они понимали друг друга, говоря на разных языках?

Дело в том, что до сегодняшнего дня датчане, шведы и норвежцы легко понимают друг друга. Исландский и фарерский языки очень отличаются от континентальных скандинавских языков. Это легко объясняется тем, что эти два языка остановились («заморозились», как говорят лингвисты) на более ранней стадии своего развития.

Исландцы не видят разницы между языком саг и современным языком и являются, наверное, единственным народом в мире, который легко читает литературные произведения раннего Средневековья на языке оригинала1.

В эпоху же викингов существовал один общий язык — древнесеверный. Вплоть до позднего Средневековья скандинавские языки, в которых уже начали возникать свои особенности, продолжали называть в Европе «языком данов».

Именно поэтому нет ничего удивительного в том, что норвеги, свей, даны и исландцы прекрасно понимали друг друга в своих многочисленных поездках и викингских походах.

Что же побудило северян внезапно сняться с места и начать «носиться» по миру? Причин тут много.

Прежде всего, на Севере Европы было мало пригодных к обработке земель. Всякое расширение старого хозяйства и основание нового были связаны здесь с тяжелым трудом выкорчевывания, выжигания, осушения и очистки земель от камней. На бедной земле могло прокормиться мало народа.

Вторым мотивом был торговый расчет. Неправильно считать викингов лишь грубыми и жестокими захватчиками, которые прежде всего стремились уничтожить и ограбить захватываемые ими территории. В VIII—IX веках торговые связи Скандинавии с континентальной Европой и Востоком приобрели большое значение и были достаточно цивилизованными. Викинги, наряду со славянскими и греческими купцами, поддерживали торговые отношения между Европой и Востоком, они были своего рода миссионерами и посредниками, развивавшими торговлю между разными странами. Именно поиски новых путей на Восток и привели варягов, выходцев прежде всего из Швеции, на Русь, а затем к хазарам, далее на Каспий и в Багдадский халифат и, наконец, в Иран.

Третьей «движущей силой» викингов было стремление добыть себе власть в морских походах. Во власти и «добром имени», в признании собственных достоинств и обретении воинской славы были заинтересованы прежде всего представители знатных родов. К середине I тысячелетия в Скандинавии уже сложились племенные союзы под предводительством выборных вождей — конунгов, — которые сражались между собой за власть и территории. Естественно, что эти местные князья хотели упрочить свое положение, сделать свои «должности» не выборными, а передающимися по наследству А для этого им были нужны деньги и уважение (слава). И то и другое они могли завоевать в военных походах.

Само понятие «походы викингов» ученые трактуют по-разному, а именно:

нападение на другие страны как разрозненных дружин, так и объединенных военных формирований с целью грабежа и занятия территорий для последующего их заселения (пиратство);

походы больших дружин под предводительством знатных военачальников — хёвдингов или даже скандинавских королей-конунгов — с целью установления власти над захваченными территориями с последующим сбором дани;

мирная колонизация земель, и самым ярким примером тут, вне всякого сомнения, является заселение Исландии;

морская торговля и основание торговых поселений в других странах;

наемничество — служба в дружинах заморских королей, например в императорской гвардии Византии.

Очень часто «типы» походов викингов плавно переходили один в другой — например, пиратство и морская торговля. Один и тот же человек в разное время и при разных обстоятельствах выступал в разных ипостасях. Он мог быть одновременно храбрым пиратом и очень хитрым и умелым купцом.

Не стоит думать, что все до одного северяне отправлялись в морские походы. Большая часть населения Скандинавии той эпохи вела мирный и «обывательский» образ жизни. Простой скандинав, обычный человек эпохи викингов, мирно существовал в своей усадьбе, и бурные события его совершенно не касались. Он спокойно трудился, чтобы добыть пропитание себе и своей семье, и даже не думал о походах и завоеваниях. И любые рассказы о набегах, сражениях, захватах и поражениях слушались в крестьянских усадьбах в те далекие времена так же, как сейчас дети слушают увлекательные и не имеющие никакого отношения к настоящей жизни сказки. Но даже у простых людей жажда новых знаний была столь сильна, а желание развлечься столь непреодолимо, что возвратившиеся из походов викинги становились желанными гостями в любой усадьбе на долгие зимние месяцы.

«Отправляющиеся в походы норманны» — так еще называют викингов — всегда были хорошо организованы. Во главе их экспедиций, как правило, стояли знатные люди, а вот рядовым дружинником мог стать любой свободный человек. Торговлей занимались как знатные вожди — хёвдинги и конунги, так и простолюдины. В походы их влекли жажда наживы, желание посмотреть мир, если уж представилась такая возможность, а часто и авантюрный характер. Искатели приключений были и есть во все времена.

Успеху походов викингов способствовали не только «общий» язык, но и превосходное мореходное искусство — впоследствии превзойденное лишь ганзейцами2, да и то лишь отчасти, — и внезапность нападений.

Не менее важное значение для успеха викингов имела и феодальная раздробленность на западе, и племенная разобщенность на востоке Европы, которая была практически открыта для захватчиков. Северянам хватило ума, хитрости, знаний и сноровки воспользоваться незащищенностью богатых соседей.

Некоторые историки считают, что в эпоху викингов в Скандинавии сложилось особое «варварское общество», развитие которого происходило вне известных классовых формаций. Существует и иное мнение: на Севере сложилось общество переходного периода от родового строя к феодальному, для обозначения которого применимо выражение «военная демократия».

Что же значит само слово «викинг» (древнеисландское vikingr)?

Ученые сих пор не дали однозначного ответа на этот вопрос.

Современники называли викингов пиратами. Надо сказать, что в этом нет ничего удивительного: если человека грабят, захватывают в плен и продают в рабство, то вряд ли он будет испытывать по отношению к завоевателю добрые чувства. Поэтому «пират» — одно из самых мягких определений, которым обиженный мог наградить своего обидчика. Викинги были прирожденными воинами и неутомимыми искателями приключений. Они сеяли смерть везде, где появлялись. Они грабили, захватывали в плен людей и проливали реки крови. Исключения из правил тоже встречались. Так, исландец Альвир Детолюб получил свое прозвище за то, что, как говорится в одной из саг, «запретил своим людям подбрасывать детей в воздух и ловить их на копья, как было принято у викингов». «Началась ужасная резня, — свидетельствует хронист, описывая нападение викингов на Англию. — Точно волки набросились на стадо, к которому они подкрались, не замеченные пастухами. Как нападают эти хищники на овец и баранов и рвут их в клочья, так и эти варвары неистово устремились на толпу бедных христиан».

На основании письменных (рунические надписи) и устных (саги) источников можно предположить, что в саму эпоху викингов слово «викинг» было скорее ругательным и, в любом случае, имело негативную окраску, ибо означало кровожадного и охочего до золота и серебра пирата, что, в общем, как мы уже говорили выше, и не удивительно.

Некоторые исследователи считали, что это слово произошло от области Норвегии Вик, другие — от слова «vik» — «бухта», третьи — от глагола «vikja» — «поворачиваться, отклоняться, уходить в поход». Последняя теория в настоящее время считается наиболее убедительной. По этой гипотезе, викингом называется тот, кто отправился в морской поход, покинул родину.

За пределами Скандинавии викингов называли «язычниками», «норманнами», «людьми с Севера», «данами», «аскеманнами». На Руси викингов именовали «варягами».

Началом эпохи викингов историки называют 793 год — год нападения викингов на остров Линдисфарне в северо-восточной Англии и разграбления первого английского монастыря — Святого Кутберта.

Что касается завершения эпохи викингов, то годом ее окончания принято считать 1042-й, год смерти последнего скандинавского короля в Англии, короля Хардакнута.

Северяне появляются одновременно в Ирландии и Англии, во всех частях Западной Европы, в Исландии, Гренландии и Америке, на берегах Ледовитого океана, где они открыли, как гласит легенда, близ Белого моря Далекую Бьярмию, в Восточной Европе, в Византии и даже в мусульманских государствах, прилегавших к Каспийскому морю.

Ни одной приморской стране не было от викингов пощады. Ирландия и Шотландия претерпели от них столько же, сколько и Англия и Франция. «Послал всемогущий Бог толпы свирепых язычников — данов, норвегов, готов и свеев; они опустошают грешную землю Англии от одного берега до другого, убивают народ и скот и не щадят ни женщин, ни детей», — записано об этом времени в одной из англосаксонских хроник. Летописцу вторит арабский купец Ибн Мискавейх: викинги — «крепкие, сильные воины. Они никогда не отступают, а убивают сами. Или убивают их. Захватывая город, они жестоко грабят его, а если жители отказываются подчиниться, то из ножен выхватываются мечи, со свистом рассекающие воздух и убивающие непокорных».

Если верить известиям хронистов, то в Ирландии норманны появились в 747 году. «Море выплеснуло на берега Ирландии потоки пришельцев, захлестнувшие деревни, монастыри, крепости и города», — читаем в ирландской хронике.

Но лишь в следующем веке они попытались перейти от роли береговых разбойников к роли завоевателей. Их главные усилия были направлены на восточное побережье острова, где Дублин издавна являлся средоточием их поселений, затем на южную береговую полосу. Во второй половине века мы находим норвежские королевства в Уотерфорде и Лимерике.

Положение этих королевств всегда было непрочно. Несмотря на то, что, по известиям ирландских летописцев, кельтские вожди не раз воевали в рядах норманнов, население островов, которое к этому времени уже все перешло в христианство, было, благодаря своей вере, более сплочено, чем завоеватели. На севере, в «тылу» ирландских норманнов, жили шотландские пикты, не раз наносившие им тяжелые поражения, а к западу — датчане Англии, или англосаксы, с которыми они боролись в союзе с кельтским населением западного побережья Англии.

Проследить перипетии этой борьбы невозможно. В течение 50 лет Дублин и Уотерфорд раз двадцать переходят из одних рук в другие. Завоеватели одерживали верх в те минуты, когда на время прекращались вторжения в Англию или Францию и незанятые норманны отправлялись в Ирландию искать приключений, которых нельзя было найти в другом месте. Мы нередко встречаем в ирландских хрониках имя какого-нибудь норманнского вождя, который за несколько лет перед тем упоминается в англосаксонских или франкских хрониках.

Однако мало-помалу норманны Англии и Франции стали «оседлыми» и перестали доставлять подкрепления ирландским «коллегам». С другой стороны, открытие Исландии дало новое направление норвежской эмиграции. Норвежские королевства Ирландии пришли в упадок, а их население начало «кельтизироваться». Из хроник мы видим, как короли таких колоний были обращаемы в христианство ирландскими монахами и женились на дочерях вождей кланов. С течением времени здесь осталась лишь тонкая полоска скандинавских поселений вдоль восточного побережья, уцелевшая до тех пор, пока на острове не появились нормандцы.

На Англию викинги регулярно нападали в 835—865 годах. Иногда к берегу одновременно приставали до 350 датских драккаров — боевых кораблей норманнов. Разорению подвергались Корнуолл, Эксетер, Винчестер, Кентербери и, наконец, Лондон. До 851 года викинги не остаются на зимовку в Англии, а поздней осенью возвращаются домой, увозя добычу Некоторое время не решаются они проникнуть вглубь страны и не уходят от берега дальше, чем на 15 километров.

В Англии, как впоследствии и в других странах, викинги старались запугать местное население, огнем и мечом зверски подавляя малейшее сопротивление. Широко применяли они изуверские ритуальные казни — например, в 867 году король Нортумбрии Элла принял смерть от «кровавого орла» — ему живому разрезали спину, загнули наружу через образовавшуюся рану несколько ребер и вынули легкие. В поздних источниках подобное изуверство называется ритуалом во славу верховного бога Одина.

Немногие западные правители могли оказать достойное сопротивление «неистовым норманнам» — историки называют лишь трех королей, которые были способны организовать оборону своих государств. В Галлии это были императоры Карл Великий3, который сформировал флотилию для защиты своих берегов, и Карл Лысый4, который хотел преградить или перегородить реки укрепленными мостами, а в Англии — Альфред Великий (около 849—890). Во всех остальных случаях после нескольких жестоких набегов викингов-язычников христианские правители не оказывали грабителям никакого сопротивления и избавлялись от них испытанным во все времена способом — откупались.

Группы островов, лежащие к северу от Великобритании, издавна были известны шотландским и ирландским кельтам, но, по-видимому, мало населены. Когда в VIII веке туда пришли норманны, все население этих островов состояло из ирландских монахов. Точно так же обстояло дело в Исландии. Ирландец Дикуилий рассказывает в своей хронике, что монахи прибыли на эти острова незадолго до нашествия скандинавов и покинули их тотчас после того, как начались вторжения.

Таким образом, заселение этих архипелагов и Исландии новыми пришельцами не встретило никаких препятствий. В 861 году норвежец Наддод открыл Исландию, а в 878 году началась ее колонизация, продолжавшаяся около 50 лет. Большинство колонистов являлись норвежцами, покинувшими свою родину, чтобы не подчиняться владычеству могущественных королей.

Итак, Исландия сделалась второй Норвегией. По образцу последней она представляла собой, как пишут историки, федерацию изолированных усадеб и хуторов, расположенных в глубине фьордов и долин острова. Старые нравы, традиции и саги сохранились здесь практически в первозданном виде, и преимущественно по ним мы можем судить о состоянии Скандинавии до принятия христианства5.

Северо-западная оконечность Исландии и восточный берег Гренландии расположены очень близко друг от друга. Достаточно было какому-нибудь норвежскому судну, шедшему в Исландию, быть несколько отнесенным бурей или течением, чтобы его экипаж мог заметить над горизонтом снежные вершины Гренландии.

Уже в 870 году некто Гунбьёрн6 увидел острова, лежащие у Гренландского берега. Веком позже, в 980 году, Аре Марсон был прибит бурей к стране, которую он назвал Великой Ирландией, или Страной белых людей. Эти белые люди говорили по-кельтски. Наконец, исландец Эйрик Рыжий, идя вдоль западного берега острова, достиг новой земли, заселенной карликами — скрелингами, — вероятно, эскимосами, и назвал ее Гренландией — Зеленой землей.

Название мало соответствовало облику страны, покрытой льдами, и ученые полагают, что название «Зеленая земля» было своеобразным рекламным ходом с целью привлечения новых поселенцев. Как бы то ни было, западное побережье Гренландии сделалось исландской колонией и пробыло таковой до XIV века. В XV веке, как предполагают, колония была истреблена черной смертью — чумой.

История норманнских поселений в Америке еще более загадочна, чем история гренландских колоний.

Исландец Бьёрн Хериульфсон, плывя из Исландии в Гренландию и будучи отброшенным северным ветром к югу, заметил слева по борту незнакомые берега. Его открытие сильно взволновало гренландцев и исландцев, и один из сыновей Эйрика Рыжего, Лейв, решил отправиться в ту страну.

Выйдя из Гренландии и плывя на юго-восток, он вскоре достиг этих берегов. Они были голы и скалисты, почему Лейв, впоследствии прозванный Счастливым, и назвал эту землю Страной утесов, или Каменистой страной; это был, по всей вероятности, Лабрадор. Далее, на юге путешественники увидели другую страну, плоскую и лесистую, которую они назвали Лесной страной — Маркланд, а еще южнее — новую землю, в которой и решили перезимовать.

Они построили себе здесь крепкий дом, но зима оказалась менее суровой, чем они ожидали. Климат был настолько мягок, что рос виноград, поэтому они дали этой стране название Винланд — Виноградная страна. Долгое время думали, что эта Страна вина соответствует побережью Массачусетса, где некоторые развалины атрибутировались как постройки норманнов. Теперь же установлено, что Винланд лежал не южнее Новой Шотландии.

Около 1002 года один гренландец по имени Торфинн Карлсефни задумал основать колонию в Винланде. Он отправился туда с 60 мужчинами и несколькими женщинами, нашел берег, открытый Лейвом Счастливым, и вскоре встретил здесь новых скрелингов, сходных с гренландскими. Некоторое время пришельцы жили в мире с ними, но затем вспыхнула война, и гренландцы вынуждены были оставить Винланд, проведя там почти два года.

Так что основные успехи викингов заключались все-таки не в открытии новых земель, а в молниеносном завоевании Европы.

Впервые на берега континентальной Европы викинги «явились» еще при жизни великого императора Карла Великого. «Предвижу, сколько зла наделают эти люди моими преемникам и их подданным...» Эти слова Карла Великого, сказанные им во время одного из появлений викингов у берегов Южной Франции, оказались пророческими.

Первым в 810 году во Фрисландию прибыл со своим флотом в 200 судов датский конунг Готфрид, который ограбил все прибрежные острова, сжег город Гронинген, разбил войско фризов и обложил их данью.

При наследниках Карла Великого «короли морей» вторгаются в бывшие его владения.

В 840 году после 26-летнего тревожного царствования умер сын Карла Великого, король Людовик Благочестивый (778—840). Он был воистину благочестив и получил свое прозвище за приверженность к монашескому аскетизму и Церкви, но, как часто бывает с такими людьми, слаб характером и слишком добр. Он не мог правильно распорядиться своим государством, своей империей, унаследованной от отца. Его сыновья начали борьбу за власть еще при жизни отца, не стесняясь угрожать даже ему самому, а уж после смерти короля Людовика стали открыто враждовать между собой.

25 июня 841 года братья сошлись в битве при Фонтене в Бургундии. В том кровопролитном бою пали лучшие воины Франции. Страну стало некому защитить от набегов викингов. И их корабли вошли в Сену и Луару. Руан был разорен, знаменитые монастыри разграблены, монахи перебиты, а ценности и святыни расхищены, большая часть населения взята в плен и продана в рабство.

Набеги викингов на земли Франции повторялись почти ежегодно, и воинам с Севера удалось даже разграбить Париж.

Сохранились французские хроники, которые рассказывают, что около 850 года несколько кораблей викингов под предводительством Гастинга появились у стен Нанта. Все попытки населения защититься или спрятаться в церкви Святого Петра оказались бесполезны, и город был предан огню и мечу. После одержанной победы викинги разбили лагерь неподалеку от города и надолго остались там, совершая регулярные набеги на города и монастыри по всей Франции.

Затем они уплыли в Испанию, но, потерпев там неудачу, вернулись обратно и разграбили Париж Король Карл Лысый был вынужден бежать в монастырь Сен-Дени. Франции грозила гибель, и лишь непривычный климат и, как пишет хронист, «употребление в пищу незрелых плодов», которые привели к серьезным болезням и диарее, вынудили викингов отправить к королю послов с требованием выплатить дань, после чего они обещали вернуться к себе на Север. Французы заплатили громадную сумму серебром, и норманны убрались восвояси...

Но через короткое время викинги, отвезя добычу домой, вернулись. С ними явились новые дружины северян. Корабли норманнов входили в реки Эмс, Рейн, Маас, Шельду, Сену и Луару. Они контролировали все водные пути от Эльбы до Пиренеев. Речные устья северяне, искусные в военном деле, перегораживали каменными стенами с небольшими проходами в них для своих судов.

Особенный ущерб был причинен Фрисландии. Викинги захватили город Дорестад, в котором находился королевский монетный двор, ограбили город Нимвеген и обложили население соседних областей данью. Вся страна между реками Рейном и Ваалом подвергалась их нападениям.

Тогда король Карл Лысый, сын Людовика Благочестивого, которому при разделе досталась большая часть современной Франции, обратился за помощью к своему старшему брату Лотарю, который наследовал отцу в достоинстве римского императора и получил владения от Альп до берегов Немецкого моря7. Лотарь обещал помощь в борьбе с северянами, но Карл был так напуган, что еще до выступления брата даровал викингам землю, впоследствии получившую название Нормандия.

Несмотря на объединенные усилия Карла и Лотаря, северные пираты находились на Сене до 853 года. Только летом этого года они покидают эту реку, прихватив с собой награбленное добро и великое множество рабов, и направляются в Луару. Там викинги захватывают город Нант, укрепляются в нем и уже оттуда предпринимают грабительские вылазки. Они предают огню и мечу города Анже и Леманс и подходят к Туру, который им, однако, захватить не удается. Но северяне не теряются — и грабят очередной монастырь. Непокорный же Тур они все-таки берут приступом спустя шесть месяцев.

Много городов, монастырей и селений грабят и громят викинги на протяжении 853—855 годов, несмотря на сопротивление Карла Лысого, которому иногда даже удается одержать над отдельными дружинами северян победу.

В 856 году, чтобы хоть как-то остановить захватчиков, король решает собрать с подданных выкуп. Епископы, аббаты, графы, бароны, вельможи и сам король собирают колоссальную сумму и выплачивают викингам дань. После этого норманны отплывают из Франции в Средиземное море.

«Освоение» средиземноморских стран викинги начали еще в 827 году, когда впервые явились в Испанию. Они пристали к берегу в Галисии, показались при городе Вигоне и разграбили прибрежные селения. Но викинги получили достойный отпор: король Леонский8 Рамиро разбил пришельцев и сжег 70 их боевых кораблей.

В 844 году викинги нападают на поселения на астурийском берегу, но вновь терпят неудачу После неудачной тринадцатидневной осады Лиссабона они вынуждены вернуться на свои суда и отплыть в Андалусию, но по дороге продолжают грабить окрестные селения. Они входят в реку Гвадалквивир и осаждают богатый город Севилью.

Арабский флот в те времена был очень силен, и правители арабов были в состоянии защитить свои берега от нападений с Севера. Поэтому неверных в Севилье терпят недолго — большую часть викингов повесили на пальмах, а 200 отрубленных голов норвежцев арабский эмир отправил в качестве доказательства уничтожения маджус9 союзникам в Северную Африку

В 857 году норманны вновь появляются у берегов Галисии, которую успешно грабят. Но под натиском арабских войск викинги вынуждены вернуться на суда и продолжить свой путь далее. Грабя селения на берегах Испании и Португалии, северяне через Гибралтарский пролив вторгаются в Африку, грабят там несколько городов и плывут далее к Балеарским островам. Они грабят также острова Майорку и Менорку.

Оттуда предводитель викингов Гастинг предложил дружине двинуться на Рим. Предложение пришлось викингам по нраву, и они отправились в Италию, но по ошибке приняли за Рим укрепленный город Лунке, именуемый также Луна.

Жители этого города быстро вооружились, и Гастинг, поняв, что крепость взять силой не удастся, решил прибегнуть к хитрости. Он отправил в город посла, который сообщил епископу и графу, владельцу замка, что датский хёвдинг после долгих скитаний по морю болен и просит лишь одного — позволения купить еду и пиво в городе, а самого его окрестить.

Доверчивый епископ решил совершить обряд крещения, а горожане согласились торговать с викингами. Гастинга на щите принесли в городскую церковь, а после крещения отнесли обратно на корабль. Там он приказал воинам сообщить на следующий день о своей безвременной кончине и попросить у епископа разрешения похоронить его в церкви.

Викинги в точности выполнили приказание предводителя, и епископ, поверивший лживым клятвам и ослепленный богатыми дарами, которые якобы оставил церкви умерший Гастинг, разрешил предать останки викинга святой земле монастыря. Гастинга в полном боевом вооружении положили на носилки и понесли в город в сопровождении всей дружины. В воротах их встретили граф и епископ с монахами, и они все вместе направились к центру города в церковь. Там епископ стал отпевать Гастинга, а потом повелел положить в уже вырытую для него могилу.

Тут норманны с криками протеста бросились со всех сторон к епископу, а сам Гастинг соскочил с носилок и собственноручно зарубил и графа, и несчастного доверчивого епископа. Через несколько часов город оказался в руках норманнов. Однако, когда Гастинг узнал, что это не Рим, он пришел в ярость и приказал нагрузить корабли награбленным добром, чтобы отправиться дальше — к берегам вожделенной Италии.

Но по пути викингам пришлось выдержать ужасную бурю, шквалистый ветер поломал все мачты и весла, изорвал паруса, и чтобы спасти себя и корабли, норманнам пришлось выбросить за борт и добычу, и красавиц-рабынь.

В 859 году одна из дружин Гастинга снова явилась в Испанию, ограбила несколько городов, доплыла до берегов Африки, где вновь бесчинствовала, а затем остановилась на зимовку на испанских берегах.

Ужас объял Францию, когда пришла весть о возращении дружин Гастинга из Испании. Король созвал на совет своих баронов и рыцарей. В результате к Гастингу были посланы епископы и аббаты для переговоров.

Французы считали чудом, что их депутации удалось уговорить грозного и воинственного Гастинга принять христианство. Викинг, заставлявший трепетать страну, явился на аудиенцию к королю, выторговал на ней себе большую сумму денег и получил во владение французское графство Шартр, в котором и стал жить.

* * *

С тех пор европейские монархи старались всеми силами заполучить себе в вассалы страшных викингов.

Одновременно с разбойничьими походами и часто по тем же путям, как мы уже говорили выше, шла активная торговля. Скандинавы продавали в Западной Европе меха, в Восточной — оружие, но повсюду главным «товаром» было их воинское искусство. Они становились наемниками правителей Востока и Запада. Как в Англии они поступали на службу к Этельреду или Кнуту, так и в Азии, на Руси и Византии они составляли гвардию государей.

На свое жалованье норманны покупали ткани и украшения в Европе. В могилах IX—X веков археологами найдено множество статуэток и украшений из драгоценных металлов, многие из этих драгоценностей созданы в восточном стиле. В сагах часто упоминаются драгоценные материи Южной Франции. Скандинавские вожди издавна наряжались с такой роскошью, которая мало соответствует представлению западных летописцев о грубости северян.

Многие скандинавы привозили домой деньги, заработанные ими «за границей». В Скандинавии, в частности в Швеции, нашли огромное количество англосаксонских и византийских монет. Но вместе с этими деньгами найдены и другие, которые могли попасть на Север лишь в результате мирного обмена. Таковы венгерские, богемские, итальянские монеты, деньги из Хорасана, деньги багдадских Аббасидов.

Все эти иностранные монеты относятся к двум различным эпохам: одни, менее ценные, — ко времени до VI века, остальные — к IX и X векам. Монеты, чеканенные в промежутке между этими двумя эпохами, встречаются крайне редко. Отсюда можно сделать вывод, что южные пути, с VII века закрытые для скандинавов из-за вторжений различных племен, снова открылись для них в IX веке.

Товары, которые шведы и другие скандинавские купцы предлагали на чужбине, можно разделить на восемь групп:

пушнина, шкуры и кожи;

продукты сельского хозяйства и лесного промысла, прежде всего мед и воск;

морские продукты, в том числе рыба и моржовая КОСТЬ;

сырье и орудия труда;

предметы домашнего обихода и утварь;

рабы;

украшения, предметы гигиены и ухода за телом, в том числе костяные и деревянные гребни, пинцеты, палочки из серебра для «чистки» ушей (так называемые копоушки), притирания, масла и мази, а также краска для глаз; оружие.

Саги наполнены рассказами о людях, прозванных хольмгардцами и бьярмаландцами, по их путешествиям в Хольмгард и Бьярмаланд10 (Бьярмию). Другие, по словам саг, ездили по торговым делам то в Англию, то в Дублин в Ирландии, куда торговые поездки были обыкновении, то в Рудоборг в Валланде (Руан во Франции); иногда вели прибыльную торговлю с саамами (лопарями) в Финнмарке, которым привозили сало и масло, любимые предметы торговли этого народа, и в обмен получали оленьи кожи, разные меха, птичьи перья, китовый ус и корабельный канат из моржовой и тюленьей кожи.

В Викене (побережье на севере от реки Готы, теперь Бохуслен) многие купцы, как датские, так и саксонские, проводили зиму и лето. Жители Викена и сами часто ездили для торговли в Англию, в землю саксов, во Фландрию и Данию. Они и готы очень роптали на распри между шведским конунгом Олавом Шётконунгом и норвежским королем Олавом Толстым, мешавшие торговым сношениям их подданных.

В Тунсберг в Норвегии приходили торговые корабли из Саксонии и Дании, из Викена и северных границ Швеции.

Еще более развита была торговля в Халльсейри в Дании. По свидетельству исландских саг, там собиралось много торгового люда и велась обширная торговля на ярмарках, главных на Севере.

Торговые пункты на полуострове Сконе в Швеции также посещались кораблями разных народов. Особенно выделялся Лунд — богатый торговый город, обнесенный деревянными стенами, не всегда однако же защищавшими его от нападений викингов.

Корабли, приходившие из Сканера и Халльсейри в Норвегию, привозили пшеницу, солод и мед, а обратно везли рыбу. Жители Викена торговали в Гёталанде солью и сельдью. Корабли из Исландии привозили меха и сушеную рыбу. Норвежские и датские суда брали там рыбу, кожи, ворвань и меха, а привозили пшеницу, мед, вино и сукно. Валландские (франкские) мечи, о которых часто упоминается в сагах, были также предметом торговли, хотя оружие иностранной работы, вероятно, принадлежало к числу вещей, большей частью приобретаемых в походах. Рабы также продавались и покупались на больших рынках.

Немного говорят исландские саги о торговле на прибалтийских берегах. Вероятно, из Швеции везли меха, мед и воск, которые отправлялись русичами вниз по Днепру.

Жители городов, для которых торговля была основным занятием, были в то же время воинами, сами управляли судами, запасались оружием и нанимали дружину, потому что нередко им приходилось защищаться от нападений викингов. Так, мы знаем, что на торговые корабли, на которых епископ Ансгарий впервые приехал в Швецию, по дороге напали викинги, но купцы оказали им достойное сопротивление, что, впрочем, не спасло их от вторичного нападения норманнов, которое оказалось для последних удачным.

* * *

Побывали викинги и на Руси. Но вопрос о варягах принадлежит к наиболее спорным в русской историографии. Ученых привлекали легенды о призвании варяжских князей и вполне удовлетворительные объяснения скандинавского происхождения имен Рюрика и Трувора. Однако опровергнуть сообщение о призвании варягов на Русь оказалось вполне возможным. Тем не менее бессмысленно отрицать тот факт, что между скандинавами и русичами существовали тесные связи, следовательно, значение норманнского влияния на русскую историю вряд ли можно преуменьшить.

Походы викингов на Русь, начавшиеся в конце VIII века, первоначально были разбойничьими набегами, которые довольно трудно отделить от «торговых поездок». Те, кто отваживался отправиться в поход в Восточную Европу, могли захватить богатую добычу и покрыть свое имя неувядаемой славой.

«Въездными воротами» в славянские земли служили расположенные на северо-востоке Балтийского моря Ладожское озеро и река Волхов. Из Ладожского озера по системе рек можно было доплыть до Белозера, центра финского племени весь (современные вепсы), а также по реке Волхов добраться до озера Ильмень и Новгорода. Далее по речным системам бассейнов Ладожского озера и Ильменя нетрудно было доплыть до Верхней Волги и достичь державы булгар со столицей Великий Булгар. Волжский путь через Каспийское море вел далее в арабские страны Передней и Средней Азии, а по Нижнему Дону — в Черное море и Византию.

Плавание по рекам было очень опасным. В некоторых местах суда приходилось тащить по суше волоком или на катках, чтобы переправиться на другую реку или миновать опасные каменистые пороги.

«Повесть временных лет» очень подробно описывает круговорот торговых путей на Валдайской возвышенности:

«Когда же поляне жили отдельно по горам этим, тут был путь из Варяг в Греки и из Грек по Днепру, а в верховьях Днепра — волок до Ловоти, а по Ловоти можно войти в Ильмень, озеро великое. Из этого же озера вытекает Волхов и впадает в озеро великое Нево, и устье того озера впадает в море Варяжское. И по тому морю можно плыть до Рима, а от Рима можно приплыть по тому же морю к Царьграду (Константинополь. — Н.Б.), а от Царьграда можно приплыть в Понт море (Черное море. — Н.Б.), в которое впадает Днепр река. Днепр же вытекает из Оковского леса и течет на юг, а Двина из того же леса течет и направляется на север и впадает в море Варяжское. Из того же леса течет Волга на восток и впадает семьюдесятью устьями в море Хвалисское (Каспийское море. — Н.Б.). Так и из Руси можно плыть по Волге в Болгары и в Хвалисы и дальше на восток пройти в удел Сима (Приуралье. — Н.Б.)».

По мере того как местное население училось обороняться от набегов норманнов, все большую роль начинала играть мирная торговля. Одновременно с этим громадное значение для скандинавов имела возможность наняться на службу в дружину к русским князьям. Само слово «варяги» в древнескандинавском языке означало воинов-наемников.

Очень важными в то время считались и матримониальные связи русских князей с родами северных конунгов. Почти все известные нам князья были так или иначе связаны с Севером.

Например, дочь Ярослава Мудрого, Елизавету, выдали замуж за Харальда Сурового, который всеми силами домогался руки Эллисив (как называли в сагах русскую княжну) и ради нее отправился за богатством в Византию, нанялся на службу в императорскую варяжскую гвардию и даже отказался от трона базилевса, который ему предложила императрица Зоя. Когда Харальд попросил у Зои разрешения оставить Константинополь, чтобы вернуться к своей Эллисив, разгневанная императрица заточила Харальда в тюрьму. Оттуда викингу чудом удалось бежать. Вскоре он очутился в Киеве, куда в течение всей службы в Константинополе отсылал деньги. Богатство его было столь велико, что Ярослав Мудрый почел за честь выдать за него замуж свою дочь. Эллисив Харальд посвятил свои стихи «Висы Радости», в которых сетовал на то, что девушка из Гардарики не чувствует к нему склонности.

Эта, пожалуй, самая романтическая любовная история эпохи викингов часто привлекала к себе внимание известных писателей и поэтов, в том числе Константина Батюшкова и Алексея Толстого. Вот как, точно в соответствии с историческими источниками, пишет Алексей Константинович Толстой в «Царе Борисе» о весьма бурном десятилетии в жизни Харальда Сурового:

...Гаральд норвежский наш
Дочь Ярослава русского посватал.
Но не был он в ту пору знаменит
И получил отказ от Ярославны.
Тогда, в печали, бросился он в сечи,
В Сицилии рубился много лет,
И в Африке, и, наконец, вернулся
В град Киев он, победами богат
И несказанной славою, и Эльса
Гаральда полюбила.

Конунг Олав Трюггвасон, живший во второй половине X века, пострадал от рук язычников, захвативших его земли, и был вынужден отправиться к русскому князю Владимиру Святому. Именно на Руси ему приснился сон, после которого он стал ярым проповедником христианства, и именно на Руси пророчица (некоторые исследователи считают, что это была княгиня Ольга) предсказала ему «блестящее» будущее. Вот как это описывается в «Саге об Одде»:

«В то время правил в Гардарики конунг Вальдамар с великой славой. Так говорится, что его мать была пророчицей, и зовется это в книгах духом фитона, когда пророчествовали язычники. Многое случалось так, как она говорила. И была она тогда в преклонном возрасте. Таков был их обычай, что в первый вечер йоля должны были приносить ее в кресло перед высоким сиденьем конунга. И раньше, чем люди начали пить, спрашивает конунг свою мать, не видит или не знает ли она какой-нибудь угрозы или урона, нависших над его государством, или приближение какого-нибудь немирья или опасности, или покушения кого-нибудь на его владения. Она отвечает: "Не вижу я ничего такого, сын мой, что, я знала бы, могло принести вред тебе или твоему государству, и равно и такого, что спугнуло бы твое счастье. И все же вижу я видение великое и прекрасное. Родился в это время сын конунга в Нореге, и в этом году он будет воспитываться здесь в этой стране, и он станет знаменитым мужем и славным хёвдингом, и не причинит он никакого вреда твоему государству, напротив, он многое даст Вам. А затем он вернется в свою страну, пока он еще в молодом возрасте, и тогда завладеет он своим государством, на которое он имеет право по рождению, и будет он конунгом, и будет сиять ярким светом, и многим он будет спасителем в северной части мира. Но короткое время продержится его власть над Норегсвельди. Отнеси меня теперь прочь, поскольку я теперь не буду дальше говорить, и теперь уже довольно сказано"»11.

Исландская сага также утверждает, что именно конунг Олав уговорил Владимира принять крещение.

Брачные и семейные связи русских князей свидетельствуют о могуществе средневековой Руси, к союзу с которой стремились сильные Скандинавские страны. Кроме того, такие связи позволяют историкам сделать вывод о том, что политические отношения Руси с северными странами в XI—XII веках были мирными и дружественными.

Но вернемся к легенде о призвании варягов на Русь, в основе которой лежит несколько источников.

Это — «Повесть временных лет» Нестора-летописца, сочинения исландского писателя и поэта Снорри Стурлусона и трактат византийского императора Константина Багрянородного.

В своей «Повести временных лет» (XII век) монах-летописец Нестор рассказывает о происхождении народа русь. У славян, живущих в Новгородской земле, варяги (так называли на Руси шведских викингов) собирали дань. В какой-то момент народ восстал против своих обидчиков и непомерных поборов и прогнал ненавистных варягов, но тогда в племенах славянских начались распри и междоусобицы. В конце концов новгородцы в 862 году вынуждены были вновь обратиться к варягам (народу русь, который жил за морем) с призывом вернуться и княжить у них. Слово «русь» употребляется Нестором как название одного из племен варяжских. Он говорит, что были за морем германские народы: русь, свей, готы, англы и другие. Выслушав послов, варяги (их было трое — три брата Рюрик, Синеус и Трувор) с родами своими и всей русью отправились на княжение в три города Новгородской земли. Вот от этих варягов-руси и пошла земля Русская, как считает Нестор.

Первичное значение слова «русь», вероятно, «дружина, войско, рать». Ученые считают, что на ранних этапах образования древнерусского государства слово «русь» стало обозначением нового слоя общества, который защищал Русскую землю. В дальнейшем слово утратило первоначальное значение и его начали использовать для обозначения самого государства12.

В ходе обсуждения норманнской теории было сломано много копий. Настоящее сражение развернулось в 1860-х годах по поводу сочинения Константина Багрянородного «Об управлении империей», написанного в X веке, в котором, в частности, упоминаются днепровские пороги. Их названия норманисты пытались вывести из исландского языка, то есть доказать, что славяне заимствовали их у древних скандинавов. Особенно прославились два днепровских порога — Геляндри и Варуфорос, — которые историк и писатель М.П. Погодин назвал «двумя столбами, которые всегда поддержат норманнство и выдержат какой угодно напор». Доказательства норманистов были столь схоластичны, что Н.А. Добролюбов не преминул написать по этому поводу следующее стихотворение «Два порога»:

Геляндри и Варуфорос — вот два мои столба!
На них мою теорию поставила судьба.
Порогов сих название так Лерберг объяснил,
Из языка норманнского, что спорить нету сил.
Конечно, автор греческий их мог и переврать;
Но мог, против обычая, и верно написать.
Геляндри хоть приводит он в числе славянских слов;
Но ясно — здесь ошибся он, не зная языков.
.....................................................
Геляндри и Варуфорос — вот, так сказать, быки,
Об кои обобьете вы напрасно кулаки!

Самое интересное, что даже в среде норманистов, не было единого мнения по поводу национальности «призванных» варягов — были ли они шведами, датчанами или норвежцами. Татищев выдвинул теорию финского происхождения варягов, Эверс — хазарского, Иловайский — гуннского, Костомаров — литовского.

Научно обосновал происхождение Рюриковичей от славян С.А. Гедеонов. Произошло это в 1860—1870-е годы, во времена подъема национального самосознания и народнического движения.

* * *

Особый интерес представляет сравнение сюжетов летописи Нестора и скандинавских саг, который сделала историк Е.А. Рыдзевская.

В «Повести временных лет» Нестор рассказывает, что перед смертью князь Рюрик передал своего малолетнего наследника Игоря на воспитание Олегу, их родичу Высказывались предположения, что Олег был дядей Игоря с материнской стороны.

Олег, желая сохранить верность данному слову, отправляется из своей столицы Новгорода в Киев, где правят дружинники Рюрика викинги (варяги) Аскольд и Дир. Проявив недюжинную хитрость и прикинувшись купцом, привезшим на продажу богатые и редкие товары, Олег выманивает из города правителей. Когда же Аскольд и Дир приходят на его корабли, Олег показывает им законного наследника — Игоря — и велит своим дружинникам убить, как он считает, узурпаторов власти малолетнего князя. Олег долго и успешно правит на Руси, в результате похода на Царьград заключает мирный договор с греками, возвращается на Русь — и встречается с волхвами. Далее следует история, которая была описана А.С. Пушкиным в «Песни о вещем Олеге». Волхв «кудесник, любимец богов» предсказывает Олегу смерть от любимого коня. И, несмотря на все предпринятые князем меры предосторожности, он действительно принимает смерть от змеи, выползшей из черепа давно умершего коня.

Исследователи, занимающиеся изучением древнерусского язычества, обратили внимание на то, что конь и змея — символы смерти, ее «проводники» и предвестники. Недаром один из самых известных скальдов (поэтов) Эгиль Скаллагримсон для «усиления» своего проклятия использовал также череп лошади. (Об этом мы расскажем подробнее в главе «Скальды, пророчицы и руны».)

Слово «волхв», название древнерусских жрецов, родственно слову «вёльва» — скандинавская провидица, прорицательница.

Но самое удивительное в легенде об Олеге — это ее соответствие древнеисландской «Саге об Одде Стреле». Одд не захотел почтить прорицательницу и запретил ей предсказывать ему судьбу. Пророчица не испугалась — ибо не боялась смертных. Она предсказала Одду долгую и славную жизнь, сказала, что совершит он великое множество подвигов, но примет смерть от змеи, которая выползет из черепа коня по имени Факси. Одд убивает коня, заваливает его каменными глыбами, а сверху насыпает огромный курган. Сам же уезжает из страны, долгое время путешествует, совершает подвиги, даже становится конунгом Гардарики (Руси), но в старости возвращается на свой родной хутор. Он видит неподалеку от дома громадный череп коня и не верит, что это череп его Факси. Как выясняется, напрасно. Когда Одд приподнимает череп копьем, из него выползает змея и жалит недоверчивого героя. Одд от укуса умирает.

Олег умер, его дело продолжил племянник Игорь. Он оказался не менее удачливым и хитроумным правителем. Но однажды он нарушил клятву, данную племени древлян, и отправился к ним вторично за данью. Древляне заявили, что он вел себя, как волк (а волками в Скандинавии называли преступников и изгоев), и убили его.

Тут в сказании появляется княгиня Ольга, одна из самых известных русских святых, которая в молодости была весьма воинственна.

Получив от древлян известие о смерти мужа — князя Игоря — и одновременно предложение восстановить мир в стране и стать женой их (древлянского) князя, Ольга делает вид, что принимает предложение. Она приглашает в гости послов, принимает их с почестями и сажает в ладью, которую на руках несут на ее двор. Тут надо знать об одной очень важной вещи — в кораблях в Скандинавии хоронили. Так что княгиня Ольга изначально давала древлянам понять, что за участь их ждет. Но наивные послы приняли с радостью оказанные им почести — и вскоре оказались в яме, которую вырыли во дворе княжеского терема. Княгиня, следуя законам кровной мести, приказала закопать послов живыми.

Но и тут коварная Ольга не успокаивается и вновь просит прислать сватов. Этих древлян она сжигает в бане. И в древнеисландских сагах часто описывается, как людей сжигали в их доме.

Затем княгиня отправляется в древлянские земли, посещает могилу погибшего мужа, а затем устраивает по нему тризну На поминальный пир приглашаются пять тысяч древлян, которым даже в голову не приходит, что тризна та справляется не только по Игорю, но и по ним самим.

Ольга возвращается домой, собирает дружину и вновь отправляется к древлянам. Вместе с ней едет и малолетний сын Святослав, который первым начинает сечу, бросив в дружину противника копье. Копье в Скандинавии всегда было посвящено верховному богу Одину. Русская дружина разгромила древлянскую. Оставшиеся в живых древляне заперлись в городе, но Ольга и тут не успокоилась, а взяла с горожан дань по три голубя и три воробья со двора. Когда птицы были привезены, княгиня раздала их своим дружинникам и приказала к лапкам каждой птахи привязать горящую ветошь. Птицы, выпущенные на волю, рванулись к своим гнездам — и сожгли весь город.

Так Ольга отомстила за мужа.

Удивительная параллель обнаруживается в этой Древнерусской легенде и древнескандинавской истории. Сигрид Гордая, шведская королева, жившая в X веке, поступила точно так же, как Ольга, со своими женихами. Сигрид была вдовой и правительницей больших и богатых земель. Как мы бы сейчас сказали, она была «завидной» невестой. Естественно, к ней стали свататься женихи. Однажды к Сигрид приехали русский князь (вероятно, один из сыновей Владимира Святого) и один из небогатых местных князей Норвегии. Женихи были приняты с почетом, и в их честь в большом зале устроили пир. Когда же женихи со своими дружинниками напились допьяна, Сигрид велела запереть палату и поджечь ее. Тех же воинов, которые выбирались наружу, она приказала рубить мечами. Королева сказала, что впредь неповадно будет мелким князьям свататься к королеве. С тех пор ее и прозвали Гордой.

Эти параллели в русских и скандинавских сказаниях явно показывают, как близки были по духу правители русской и скандинавских земель.

* * *

Норманны, вне всякого сомнения, сыграли большую роль в ранней русской истории, и основателями правящей на Руси династии были выходцы из Скандинавии. Известно, что князья-варяги пришли на Русь в сопровождении военной дружины, и в дальнейшем киевские правители продолжали опираться на варяжский военный корпус. Норманнские вожди водили в бой славянские дружины, из варягов состоял военный совет, варяги были ближайшими людьми киевских князей, они занимали важнейшие должности в государстве.

Однако данные топонимики свидетельствуют об относительной немногочисленности варягов на Руси.

Скандинавские вещи найдены в курганах в Киеве, Гнездове, Чернигове, Старой Ладоге и других местах. Ученые объясняют это тем, что варяжские наемники, служившие в дружинах русских князей, иногда получали от них в управление укрепленные пункты.

Полюдье, особый вид «кормления» русских князей, является аналогией скандинавского кормления — вейцле.

В силу исторических процессов, происходивших в славянском обществе именно в эпоху викингов, достижения славянами определенной ступени общественно-экономического и политического развития, а также благодаря стечению обстоятельств выходцам из Швеции удалось захватить власть в Новгороде, а затем в Киеве. Шведы-норманны были просто включены в процессы формирования русского государства.

Местные феодальные общества к моменту призвания норманнов на Русь прошли достаточно долгий путь в своем собственном развитии, процесс образования государства к моменту появления на Руси викингов уже начался. Кроме того, северяне были малочисленны и не могли стать организующим началом. Активным элементом они становились, лишь включаясь в уже существовавшую систему общественных отношений, а вследствие этого быстро ассимилировались.

Интересно, что в славянских, в том числе и в русском, языках можно встретить целый ряд скандинавских заимствований. Приведем лишь один пример: слово «ларь», обозначающее сундук, оказывается, пришло к нам из древнескандинавского языка. И таких слов в нашем языке великое множество!

Но не в одну соседнюю Русь — Гардарики, — ко двору русских князей, ездили храбрые скандинавы. Добрались они и до Константинополя — Миклагарда северных саг.

* * *

Еще Константин Великий в первой половине IV века составил 40-тысячный отряд из готов, живших в союзе и дружбе с ним. Они назывались союзниками потому, что служили в императорском войске не по обязанности, как его подданные, и не по принуждению, как покоренный народ, но по условию союзного договора. С того времени у всех императоров вошло в обыкновение набирать воинов-иностранцев.

Греческие императоры не доверяли охранникам из своего народа, боялись их предательства и интриг. Вместе с армянами, персами, франками и другими народами, служившими греческим императорам, византийские писатели X и последующих веков упоминают об особенном отряде вэрингов, секиры носящих варваров из Туле, далекой земли на берегах Северного океана. В северных сагах эти люди носят имя Waeringer, означающее воинов, вступивших в службу иноземных государей для защиты их государства и их самих13.

Вэрингами, или варягами, вероятно, назывались сначала дружины, пришедшие в славянскую землю со скандинавскими князьями и бывшие их дружиной. От славян, называвших норманнов вэрингами, перешло это имя к булгарам, а от них к арабам. Под тем же именем они стали известны в Византийской империи.

По словам византийских писателей XII века, эти вэринги долгое время находились на службе императоров и с самого начала были их телохранителями и охраняли императорский дворец и сокровища короны. Такое почетное преимущество перед армянами, персами, франками и другими иноземными войсками они получили за неподкупную верность, исполинский рост и храбрость.

В 1081 году греческий полководец Алексей Комнин восстал против императора Никифора Вотаниата и привлек на свою сторону войско, которое признало его государем и пошло с ним к Константинополю. Но овладеть городом без трудной и долгой осады оказалось невозможно.

Через кесаря Иоанна, бывшего на его стороне, Алексей Комнин постарался разузнать о положении дел и состоянии боевого духа императорских войск в столице. Ему хотелось подкупить их. Кесарь не советовал обращаться с таким предложением «к варягам, варварам из Туле, носящим на плечах обоюдоострые секиры: упорнее всех они держатся своих старинных обычаев; славу нетленной верности, стяжание предков, варяги хранят как драгоценное наследство, завещанное им отцами; они никогда не нарушают ее; нечего и говорить с ними об измене, потому что преимущественно за верность они и выбраны в императорское охранительное войско».

Кесарь советовал Алексею начать тайные переговоры с германцами, которых подкупить не стоило никакого труда. Переговоры имели успех, и измена расчистила Алексею путь в город.

Никифор Палеолог, один из высших сановников империи, поспешил с этой вестью к Вотаниату и просил отдать под его начальство варваров из Туле, говоря, что с ними он выгонит врага из столицы. Но дряхлый Вотаниат не решился на такие крайние меры, а начал переговоры, которые прошли неудачно, и ему не оставалось ничего иного, как отречься от престола. Анна Комнина, составившая жизнеописание своего отца, полагает, что Вотаниат сохранил бы престол, если бы послушался совета Палеолога.

Когда же Алексей стал императором, варяги поклялись ему в верности, какую всегда мог ожидать от них глава империи.

Вскоре Алексей выступил в поход для оказания помощи Диррахию, который был осажден войсками герцога Апулии, Роберта Гискара. В этом походе были с Алексеем и варяги.

Император решился дать неприятелю сражение, велел варягам спешиться и плотным строем идти во главе войска. Роберт Гискар рассчитывал легко разбить войско греков и уничтожить Алексея. Он поручил Амицету, одному из своих военачальников, истребить прежде всего дружину варягов. Амицет двинулся вперед с сильным отрядом пехоты и конницы.

Варяги, которым на греческой земле довелось помериться силой со своими северными братьями, основавшими государства на Сицилии14, сражались так, что разорвали ряды противника и обратили Амицета в бегство. Увлекшись преследованием, они далеко отошли от войска греков. Это заметил Роберт Гискар и в ту же минуту стремительно отрезал их от главного войска. Измотанные только что закончившимся сражением, они были смяты превосходящими силами неприятеля, однако продолжали сражаться, пока еще могли держать мечи в руках. Немногим из них посчастливилось укрыться в ближайшей церкви. Варяги взобрались на ее кровлю, но воины Гискара подожгли храм, и все уцелевшие от меча северяне сгорели. Греческое войско было разбито, и Алексей бежал.

Во всех походах, в которых император принимал личное участие, варяги всегда окружали его и защищали знамя империи.

Когда же он находился в столице, варяги стояли на страже при большом императорском дворце и у дверей дворцовых комнат. Они охраняли императорские сокровища и регалии, которые находились в особенной комнате большого дворца, называемой «вестиарион» — буквально «одеждохранилище», — вместе с драгоценными платьями, короной и казной империи.

При восшествии на престол новый государь отправлялся из дворца в церковь для венчания и миропомазания от патриарха империи. Когда же он потом шел к алтарю для приобщения Святых Тайн, его окружали с обеих сторон варяги и 100 благородных юношей.

Варяги провожали государя во всех его путешествиях. Когда приезжал он в укрепленный город, им вручались ключи от городских ворот на все время пребывания императора в городе.

В день Иоанна Крестителя государь посещал Петровский монастырь, а на Сретение с торжественным крестным ходом шел во Влахернскую церковь. Во время таких торжественных церемоний рядом с императором находился предводитель варяжской дружины, который именовался Akolutbos — спутник, неразлучный с государем.

На Рождество Христово, которое праздновалось с особенным великолепием, варяги стояли в церкви у столбов и ступеней престола, держа секиры в руках до самого появления императора, после чего клали их себе на плечи.

В Вербное воскресенье они принимали участие в расхищении богато украшенной галереи, которая устраивалась между императорскими комнатами и церковью и после торжества отдавалась придворным. В тот же день у государя бывал прием. После высших сановников империи и придворных, поочередно приносивших поздравления императору, входили к нему варяги, желали ему долгой жизни на своем родном языке и при том взмахивали секирами и скрещивали их со страшным стуком. С такой же торжественностью обедал император в праздники Пасхи и Пятидесятницы, и тогда варягам посылались кушанья с его стола на золотых и серебряных блюдах.

Из произведений византийских писателей мы знаем, что греки очень завидовали дикарям, которые «не говорили, а скорее плевали слова из уст, и для слуха которых греческий язык походил на дикое эхо военных песен». С неудовольствием греки видели, что «эти варвары, по щедрости государя, получают столько денег и драгоценностей, сколько прилично было бы иметь лучшим людям из благороднейших народов».

Варяги, возвращавшиеся домой после службы в Византии, рассказывали, что после смерти императора они могли ходить по всем комнатам его дворца, в которых хранились его сокровища, и имели право брать себе все, что могли унести на себе в память о своей службе при покойном государе.

Один исландец, Болли Боллесон, прослуживший многие годы варягом в Миклагарде и считавшийся самым храбрым и лучшим из них, по возвращении в Исландию привез с собой много разных сокровищ и драгоценностей, вел себя очень прилично — так, как полагалось по правилам этикета в Византии, одевался в меха и пурпур, подаренные ему императором в Миклагарде. На голове он носил золотой шлем, в руках — короткий иноземный меч, на бедре — красный щит, украшенный портретом в золотой оправе. Все оружие его было позолочено. И товарищи его одевались в пурпур и имели позолоченные седла. Куда ни приходили они, везде обращали на себя внимание пышным убранством.

* * *

Возвратившись домой, викинги много рассказывали о своих походах и о том, что доводилось им видеть в чужом краю. Они были источником знаний и новостей. Слушая их рассказы, молодые норманны загорались желанием посмотреть на мир и себя показать. «Тот кажется для меня не слишком сведущим, кто не знает никакой другой страны, кроме Исландии», — говорил уже упоминавшийся нами выше Болли Боллесон своему зятю, Снорри Годи, а Стурлауг Старфсон говорил своему отцу, Ингольфу: «Не много будут говорить о нас, если не побываем мы у других народов».

Сигурд Свинья сказал своему пасынку Олаву Толстому (будущему Олаву Святому) после возвращения последнего из десятилетнего путешествия: «Теперь ты сделался опытным в боях и узнал обычаи иноземных вождей».

Не набравшись опыта в морских походах, не завоевав славы и уважения, приличных вождю, сыновья конунгов и ярлов не могли рассчитывать на высокое положение в своей стране. Кроме того, доходы конунга, приносимые его хозяйством и усадьбами, были ничтожны, в то время когда королевств насчитывалось множество и все они являлись небольшими. Всякий король хотел жить прилично своему положению, а потому все старались иметь в своей дружине известных храбрецов. Конунгам было просто необходимо отправляться на войну за богатством, чтоб содержать пышный и знатный двор и дорогими подарками снискать себе имя и славу правителей щедрых и сильных множеством друзей.

Благодаря морским набегам хёвдинг Эрлинг Скьяльгсон в Норвегии мог содержать многочисленный двор, хотя Олав Толстый и отнял у него часть ленов, данных ему Олавом Трюггвасоном. Другой известный викинг, Свейн Аслейфарсон, обыкновенно уходил в морской поход с весны до Иванова дня (праздника летнего солнцестояния) и называл это весенним набегом. Затем он жил дома до уборки хлеба, а там опять уходил в поход до зимы и называл это осенним набегом.

Берега самой Скандинавии также подвергались нападениям викингов. Шведские аскеманны опустошали датские и соседние берега, норвежские и датские отплачивали шведским той же монетой.

В одной из саг рассказывается, как Сокке, великий викинг, прибыл в норвежский Халогаланд (Холугаланн) на небольшой остров Ульфей. «Здесь, — сказал он своим дружинникам, — мы получим славную добычу, потому что хозяин этой усадьбы очень богат. Выжжем же здесь все огнем и мечом. Заберем себе все самое ценное, а усадьбу со всеми ее обитателями сожжем». Хозяин усадьбы, на которого напали, спросил вождя викингов, за что он так обходится с ним. «Мы, викинги, — отвечал Сокке, — не спрашиваем за что, если хотим иметь чью-нибудь жизнь и имущество».

Викинги так богатели после счастливых набегов, что могли распоряжаться целой флотилией захваченных кораблей и не боялись вступать в битвы с самим конунгом и его дружиной. Нередко викингам случалось и побеждать в таких сражениях.

При встрече с торговыми судами, или, вернее, при захвате таких кораблей, викинги предлагали купцам либо отправиться на берег и оставить судно со всеми товарами им, либо ждать неминуемой смерти.

Очень часто, поджидая добычу, викинги скрывались в заливах среди шхер и буквально сваливались на головы несчастных жертв.

Однако морские разбойники предпочитали не грабеж из-за угла, а честный и жестокий бой. Тем более что победы над другими викингами, особенно известными «пиратами», приносили также и выгоду: захваченная добыча часто оказывалась просто фантастической. Получалось по русской пословице: «вор у вора дубинку украл».

После летней жизни, исполненной разных приключений на море, викинги обыкновенно возвращались к осени домой, проводили зиму на своих или отцовских дворах. Многие искали себе жилище на зиму у славных королей, которые с охотой приближали к себе известных воинов, принимали их с радушием и уважением, давали им у себя приют, за что получали их дружбу.

Но, как мы уже не раз подчеркивали, викинги являлись не только грабителями и пиратами. Торговля и основание новых государств и городов, служба в войсках правителей других земель были не менее важны в их жизни.

Само состояние «викинг», по мнению ученых, было для воинов с Севера временным. В походах и поездках они проводили совсем немного времени — в основном в молодые годы, а потом начинали обустраивать свою жизнь в Скандинавии.

А как же жили викинги дома?

Примечания

1. В результате постоянного обращения исландцев к своим истокам саги и сейчас не менее популярны, чем в Средние века. Каждый день в самый «прайм-тайм» на радио читают в течение 15 минут какую-нибудь сагу, а затем еще в течение 15 минут обсуждают ее.

Значение этих древних литературных произведений для исландской культуры столь велико, что многие забавные истории и анекдоты связаны именно с сагами. Одна из самых лучших — история о свирепом таксисте, которого как-то в праздничный вечер остановили четверо студентов. Поскольку на многие мили такси было одно, водитель решил проверить, достойны ли молодые люди его услуг. А потому он объявил, что посадит их только, если они процитируют ему на память начало «Саги о Ньяле». К счастью, один из студентов знал первые строки саги, и таксист отвез молодых людей домой. Трудно себе представить какую-нибудь другую страну, в которой таксист мог так озадачить студентов, а молодые люди — успешно справиться с трудным заданием.

2. Ганза — союз торговых городов — Гамбурга, Бремена, Кельна, Гданьска, Риги и других во главе с Любеком, окончательно сформировавшийся к 1367—1370 годам. Целью Ганзы была активная посредническая торговля между востоком, западом и севером Европы по Балтийскому и Северному морям.

3. Карл Великий (742—814) — франкский король с 768 года, император с 800 года. По его имени стала называться династия Каролингов. Карл — один из величайших правителей Средневековья, который сумел расширить и укрепить свое государство, сделать его процветающим. Могучий властитель, одержавший крупные победы, он был прославляем современниками и потомками. Представлен и в героическом эпосе Средневековья.

4. Карл II Лысый (823—877) — король из династии Каролингов.

5. Повседневной жизни Исландии посвящена отдельная глава этой книги.

6. Все имена и географические названия даются автором в соответствии с традицией перевода на русский язык родовых и королевских саг.

7. По имени одного из наследников Лотаря этой стране впоследствии было дано название Лотарингия.

8. Леон — средневековое королевство на севере Пиренейского полуострова.

9. Арабские историки называли викингов огнепоклонниками, язычниками — маджус.

10. Еще до открытия Гренландии и Америки, в то время как заселялась Исландия, викинги плавали в самые северные страны, располагавшиеся на берегах Ледовитого океана. Они старались подчинить своей власти племена саамов и лопарей, против которых предпринимали часто не только мирные, но и военные экспедиции. После подчинения саамов с них начали собирать дань — так называемый «финский побор», который вскоре перешел под контроль королевской власти. В состав дани входили куньи меха, меховая одежда, оленьи и медвежьи шкуры, птичье перо, китовый ус.

Страна сказочных богатств стала называться Бьярмией, и знаем мы о ней преимущественно из саг. Поскольку достоверных сведений о местоположении Бьярмии нет, то историками делались попытки «локализовать» эту страну во многих пунктах северной части Восточной Европы. Однако наибольшее число приверженцев — у теории расположения этой таинственной страны в нижнем течении Северной Двины.

Последняя поездка скандинавов в Бьярмию произошла в 1222 году. Во время этого путешествия, о котором есть сведения в исторических источниках, в Бьярмии были изрублены местными жителями все люди, находившиеся на торговом скандинавском корабле. Конунг Хакон послал в Бьярмию два военных корабля, экипажи которых огнем и мечом опустошили далекую северную страну. Вскоре после того прекратилось плавание скандинавов в Белом море.

11. Пер. Т.Н. Джаксон.

12. Поскольку этимология слова «русь» не является предметом рассмотрения в данной книге, то интересующихся отсылаем к существующей обширной литературе по данному вопросу. См. библиографию в конце книги.

13. Название варягов происходит от древнего скандинавского, в старинных шведских законах встречающегося слова vaeria (varja, varna) — защищать, оборонять, или от varda (garda) — охранять, беречь; от этого varda, по другому произношению garda, происходит, вероятно, и слово Gardingi, означающее в древних вестготских законах королевских телохранителей, отсюда Garde — гвардия. Предполагали происхождение имени варягов от англосаксонского vaere — в значении союза и договора. «Варяг», по мнению ученых, всего правильнее перевести как «союзник, человек, живущий в мире и союзе с другими».

14. Ролло, или Хрольф Пешеход, основал на территории современной Франции герцогство Нормандское, а сам стал его правителем. История Нормандии в X веке является хрестоматийным примером очень быстрой ассимиляции скандинавов, которые на протяжении всего лишь одного столетия утратили свой родной язык, перестали называть детей скандинавскими именами и постепенно превратились из викингов во французских рыцарей.

Тем не менее потомки викингов, став французами, не утратили боевого и свирепого духа своей северной родины. Именно этим боевым настроем историки объясняют агрессивную политику Нормандии, военную колонизацию ею Сицилии, образование там Сицилийского королевства и завоевание Англии, которое осуществил в 1066 году потомок Ролло, Вильгельм Завоеватель.

Предыдущая страница К оглавлению Следующая страница
 
 
Яндекс.Метрика © 2018 Норвегия - страна на самом севере.