Столица: Осло
Территория: 385 186 км2
Население: 4 937 000 чел.
Язык: норвежский
Новости
История Норвегии
Норвегия сегодня
Эстланн (Østlandet)
Сёрланн (Sørlandet)
Вестланн (Vestandet)
Трёнделаг (Trøndelag)
Нур-Норге (Nord-Norge)
Туристу на заметку
Фотографии Норвегии
Библиотека
Ссылки
Статьи

В белой пустыне

 

Есть лишь один путь, и он называется вперед... Фрам!

Ф. Нансен

Кончалась полярная ночь.

Хотя стояли еще сильные морозы, уверенно наступала весна. Долгожданная, животворная весна! Солнце поднималось, заливая светом ледяную поверхность. Лучи его проникали сквозь иллюминаторы «Фрама».

На душе Нансена, однако, было тяжело, как никогда раньше и, пожалуй, как никогда потом. Страницы его дневника того периода пестрят записями, вовсе несвойственными оптимистическому характеру. Даже не верится, что строки эти писал такой неизбывно волевой, твердый человек. «Идет весна, но она меня не радует. Здесь все так же пустынно и холодно, как и прежде; зябнет душа. Еще семь лет такой жизни или, скажем, только четыре... Что станет с моей душой за это время? А она?.. Я не смею думать о будущем. Что будет там, дома, если год за годом будут проходить и никто не вернется?»

И такая запись: «Очень мудрым человеком был тот, кто сказал: «Если есть что-нибудь прекраснее природы, прекраснее искусства, прекраснее науки, так это человек, который не падает духом в несчастье. Но прекраснее всего — родимый дом...»

Тоска по близким, дорогим сердцу людям гложет Нансена. Но только ли в этом причина его уныния? Главные истоки такого состояния следует искать и в ином. В чем? Прямой и точный ответ опять-таки дают строки дневника: «...Бездеятельное, безжизненное однообразие давит, гнетет человека. Никакой борьбы, никакой возможности борьбы. Все так тихо и мертво, застыло, окоченело под ледяным покровом... Я чувствую, что душа у меня леденеет. Чего бы я не дал за один день борьбы, за мгновение серьезной опасности!»

Вот истинное объяснение болезненной подавленности и психологического упадка. Деятельная натура Нансена не терпит застоя: накопившаяся в нем энергия требует исхода. А он вынужден ждать и ждать.

Напрасно убеждает себя Нансен в том, что не раз повторял другим: основная задача экспедиции заключается не в достижении полюса, а в научных исследованиях полярных областей. И напрасно он напоминает себе, что ценные научные наблюдения важнее удовлетворения личного тщеславия, ведь говорится: «Люби не столько победу, сколько истину». Тщетны были борения с самим собой — стремление достигнуть полюса оставалось неодолимым.

Однако к этому делу нельзя было приступить наобум. Прежде следовало убедиться, какое направление примет дрейф «Фрама». Если не оправдаются надежды, что ветры погонят судно через Северный полюс к гренландским берегам, тогда придется «сжечь за собой мосты» и идти к полюсу напрямик по льду.

То будет время решительных действий. В рискованном походе решится — победа или поражение, жизнь или смерть. «Но разве у меня есть иной выход? — пишет Нансен. — Недостойно мужчины поставить цель и отступить перед решительной битвой. Есть лишь один путь, и он называется — вперед... Фрам!»

С окончанием зимы научная работа оживилась. Систематические измерения морского дна доказали ошибочность мнения многих ученых, что Полярный бассейн мелководен. В свое время Нансен тоже придерживался такой же точки зрения, теперь он пришел к убеждению, что большие глубины Ледовитого океана столь же древни, как и глубины Атлантического океана, продолжением которого они, вероятно, являются.

Важное научное значение имели измерения температуры воды на различных морских глубинах. Измерения эти производились по возможности часто, как только позволяло время. Дали они неожиданные результаты: под холодной поверхностью оказался сравнительно мощный слой теплой воды.

Сверх всякого ожидания, в высоких широтах встретились многие представители пернатого мира. Ранней весной вблизи судна стали появляться белые и серебристые чайки, пуночки, поморники, глупыши. Летом визиты их были уже так обычны, что на них не обращали внимания. Показалась и редкая гостья — розовая чайка.

Эта таинственная обитательница севера впервые была открыта адмиралом Россом, отчего даже стала зваться его именем — чайкой Росса. Затем ее видели лишь случайно немногие люди, и никто не знал, откуда появляется и куда улетает красивая незнакомка с нежно-розовым оперением.

С тех пор как Нансен попал на север, его заветной мечтой было увидеть розовую чайку, не раз он высматривал ее с высоты дозорной бочки. Наконец ему посчастливилось — прилетела целая стайка редких птиц, и ему удалось подстрелить несколько экземпляров их для орнитологической коллекции «Фрама».

В усиленном труде проходило лето на «Фраме». Не без основания фрамовцы шутили: «Кроме попутного ветра, нет такой вещи между небом и землей, которую мы не могли бы изготовить». На палубе открылось сразу несколько «фабрик», на которых шились паруса для шлюпок и саней, делалась деревянная обувь, изготовлялись гвозди, ножи, остроги. В столярной и слесарной мастерских чинились лампы, капканы, санные полозья. Доктор Блессинг за неимением пациентов занялся переплетным делом и показал себя в том большим искусником. На судне, кроме того, действовали кожевенные и сапожные мастерские, фотоателье и другие хозяйственно-бытовые «предприятия». Но, несомненно, самым обширным производством отличалась «фабрика» дневников: в ее работе участвовали все фрамовцы без исключения.

Незаметно подошла осень. К тому времени «Фрам» достиг между Новосибирскими островами и Землей Франца Иосифа восемьдесят второго градуса северной широты. Участники экспедиции ознаменовали это событие праздничным обедом и танцами под музыку органа.

Торжественно, с трогательным вниманием был отпразднован и день рождения Нансена — его тридцатитрехлетие. В тот день на мачтах реяли национальные флаги, а у каюты начальника экспедиции красовался вымпел с символическим именем корабля.

Все двенадцать подчиненных горячо любили и уважали своего начальника. Каждый был готов пойти за ним, что называется, в огонь и в воду. При самых простых товарищеских отношениях со всеми он сохранял непререкаемо высокий авторитет, и ему никогда не приходилось повышать голос при отдаче распоряжений. Примечательно, что только единственный раз Нансен издал приказ своим подчиненным, да и этот уникальный приказ касался всего лишь соблюдения правил пожарной охраны на корабле.

Нансен долго ни с кем из них не делился замыслом похода к полюсу. Он ждал, пока этот грандиозный план будет достаточно основательно продуман. Капитан Свердруп был первым, которому начальник экспедиции поведал свои намерения. Верный спутник Нансена в Гренландской экспедиции, он всегда разделял его взгляды. И на этот раз капитан «Фрама» полностью поддержал идею санного похода к полюсу.

В один из осенних вечеров Нансен созвал экипаж в кают-компанию для важного сообщения.

С напряженным вниманием все слушали начальника экспедиции: итак, он окончательно пришел к решению покинуть «Фрам», чтобы предпринять санный поход к Северному полюсу. Суть этого похода, подчеркнул Нансен, заключается не столько в том, чтобы достичь самого полюса, сколько в исследовании неизвестных пространств Полярного бассейна.

Оговорка существенная, свидетельствующая о том, с какой суровой беспощадностью Нансен-ученый подавил в себе столь естественный соблазн — быть первым там, где еще никогда не ступал человек. Интересы науки были для него превыше всего. И ради этого он готов был пожертвовать славой первооткрывателя.

Какое время наиболее благоприятно для отправления санной экспедиции? Весна! По расчетам Нансена, к тому сроку льды должны вынести «Фрам» предельно к северу, а затем, вероятно, начнется изменение дрейфа в западном направлении.

Сколько человек будет участвовать в походе? Двое. Они возьмут с собой двадцать восемь ездовых собак для перевозки груза.

От предполагаемого пункта отправления санной экспедиции до полюса семьсот восемьдесят километров. Не слишком ли смело надеяться, что это расстояние можно пройти за пятьдесят дней? Нет. Если собаки окажутся выносливыми, наверно, удастся двигаться со скоростью пятнадцать километров в день.

Ко времени достижения полюса должно остаться сто килограммов продовольствия для людей, однако запасы для собак будут уже израсходованы. Следовательно, придется постепенно убивать собак, чтобы прокормить ими остальных на обратном пути.

Нансен привел подробный график движения санной экспедиции, расчеты дневного рациона, возможные варианты пути к полюсу и обратно. Все детали плана отличались четкостью и предусматривали самые неожиданные отклонения, которые может внести жизнь.

Даже моральная сторона намеченного предприятия была серьезно продумана.

— Имею ли я право лишать судно и тех, кто на нем останется, того снаряжения, которое потребуется для санной экспедиции? — задал вопрос Нансен и сам дал ответ: — То, что экипаж уменьшится на двух человек, имеет мало значения, так как с «Фрамом» великолепно могут управиться и одиннадцать человек. Хуже то, что придется взять с собой всех собак, за исключением семи щенков. Но на судне в изобилии остается продовольствие и первоклассное снаряжение для передвижения с помощью ручных нарт, чтобы в случае какого-либо несчастья с «Фрамом» участники экспедиции могли добраться до Земли Франца Иосифа или же до Шпицбергена.

Кто отправится в поход к Северному полюсу?

— Свердруп и я, — сказал Нансен, — мы оба уже испытали друг друга в подобном путешествии и, конечно, сумели бы с этим делом справиться. Но нечего и говорить, что вместе мы оставить «Фрам» не можем. Один из нас должен остаться, чтобы взять на себя ответственность за благополучную доставку домой остальных людей. Не менее очевидно, однако, что один из нас должен возглавить санную экспедицию, поскольку лишь мы двое имеем необходимый для этого опыт. Свердруп пошел бы с большим удовольствием. Но большая опасность, я знаю, грозит тому, кто покинет «Фрам», а не тому, кто останется. Если я отпущу Свердрупа, тем самым я возложу на него более опасную задачу, а более легкую оставлю себе. Если бы он погиб, разве я мог бы когда-нибудь простить себе, что позволил ему идти, хотя бы таково было его собственное желание. Он на девять лет старше меня, и это обстоятельство, без сомнения, делает мою ответственность особенно тяжелой...

Специальность Свердрупа — вести корабль, а руковожу всей экспедицией в целом, в особенности ее научной частью, я. Поэтому именно я должен взять на себя дело, важное для науки. О продолжении работ на «Фраме» позаботятся остающиеся. Мой долг идти, долг Свердрупа — остаться.

Все насторожились, когда Нансен сказал:

— В спутники себе я наметил Иохансена, человека во всех отношениях подходящего. Он превосходный лыжник и по выносливости не имеет себе равных...

Слова эти не явились неожиданностью для Иохансена. Накануне Нансен уже говорил с ним об этом. «Дело не шуточное, — предупредил он, — на карту ставится жизнь. Прежде чем решиться на такой шаг, хорошенько подумайте. Поразмыслите денек-другой, раньше чем дать окончательный ответ».

Иохансен ответил, что размышлять ему не требуется: он охотно пойдет за Нансеном куда угодно. Если выбор пал на него, он считает это для себя великой честью.

Фрамовцы единодушно подтвердили правильность выбора Нансена. По общему мнению, лучшего спутника он себе не мог бы найти.

Итак, жребий брошен! Оставалось только верить, что поход к Северному полюсу увенчается успехом.

Без промедления начались сборы. Следовало все предвидеть, обо всем подумать и устроить все самым наилучшим образом. В таком деле нельзя было упустить ни малейшей безделицы. Ведь одна научная экспедиция, отправившаяся на Новую Землю, не добилась никакого толку лишь потому, что участники ее забыли взять с собой очки для защиты глаз от снежной слепоты.

Приходилось строго учитывать вес всех предметов снаряжения. Каждый сбереженный килограмм означал возможность взять с собой продовольствия на один лишний день. Важное значение имел способ перевозки груза. Для такой цели Нансен создал оригинальную конструкцию, соединив вместе эскимосские сани и нарты. Эта своеобразная амфибия, могущая передвигаться по льду и воде, сочетала в себе легкость, прочность и грузоподъемность.

Выбор удобной одежды также играл большую роль. Она должна была не стеснять движений при ходьбе на лыжах и быть достаточно теплой, однако не слишком жаркой, ведь придется тащить тяжело нагруженные сани. Поэтому после практических испытаний пришлось отказаться от одежды на волчьем меху и заменить ее шерстяной.

Палатка, походная кухня, упряжь для ездовых собак, медикаменты, концентраты... Все надо было тщательно отобрать, упаковать. Научные приборы имели первостепенное значение для предстоящей экспедиции. Их внимательно выверяли, тщательно укладывали. Часы... От точности их хода зависела правильность определения по секстанту местонахождения в пути. Нансен и Иохансен ежедневно выверяли свои часы по судовым хронометрам.

Опыт, полученный в Гренландской экспедиции, приносил теперь неоценимую пользу, он позволял избежать многих ошибок в деле, где малейший промах грозил тяжкими последствиями. Гренландская экспедиция была своего рода генеральной репетицией похода к Северному полюсу. А плавание на «Викинге» — разве оно не обогатило копилку путешественника! И еще ранее, когда подросток Фритьоф бродил в дебрях Нормаркена, природа уже стала раскрывать ему свои тайны.

Ныне наступала решительная проверка накопленных сил и знаний в единоборстве с Арктикой.

Еще раз встретили фрамовцы Новый год в полярной пустыне. 1895 год...

То была последняя общая встреча Нового года перед разлукой с двумя товарищами, отправлявшимися в неведомые края. Будто знаменуя это событие, северное сияние зажгло в небе величественную золотую корону, затем устроило волшебную пляску своих лучей на черном бархате ночи.

Корабль к тому времени достиг 83°20' северной широты. Это дало повод Нансену — искусному выдумщику всяких шуток, изготовить праздничный напиток с пышным названием: «Полярное шампанское. 83 градуса». Напиток имел огромный успех у всего экипажа, хотя, по признанию самого изобретателя, изготовлен был из «полярного винограда» — морошки.

По счастливому совпадению, именно при смене годов «Фрам» приблизился к грани самых высоких широт, когда-либо достигнутых человеком. И фрамовцы не сомневались, что в грядущем году им удастся добиться еще больших успехов.

Но коварна Арктика! Как раз в первые дни молодого года корабль чуть не погиб в ее смертельных объятиях.

В ночь на третье января громадная ледяная гряда с оглушительным грохотом стала надвигаться на «Фрам». Одновременно от сильнейшего сжатия корабль дал крен на один борт.

Впервые за все время дрейфа Нансен приказал приготовить аварийный запас на льду. С каждым часом положение становилось тревожнее. Лед треснул возле будок, где помещались собаки. Туда хлынула вода. Часть собак успела выскочить наружу, но некоторые в испуге забились в дальние углы будок и стали тонуть. Еле удалось вытащить их оттуда и перевести в загон на палубе.

Ледяная гряда продолжала наступление. Движение ее было медленным, как будто она предвкушала удовольствие погубить судно. Но Нансен верил в свое детище. «Если только «Фрам» счастливо высвободится от тяжелого льда, в который он вмерз, он спасется; тогда я за него не боюсь, какой бы опасной ни казалась ледяная гряда», — так утверждал начальник экспедиции, и, убежденный в правоте своих слов, он даже отправился спать в каюту.

Но уже через несколько часов Свердруп разбудил его, так как лед подступил к «Фраму» вплотную.

Напряженно прошел день. К вечеру сжатие усилилось еще более. Парусиновый тент, прикрывавший палубу, прогнулся под тяжестью навалившегося снега и льда. Борта и обшивка шканцев трещали и вот-вот грозили проломиться. С минуты на минуту следовало ждать, что будет завален трап, ведущий в каюты. На палубе, в загородке, жалобно выли собаки — массы снега грозили прорвать висевший над ними тент, тогда бедняги были бы погребены навеки.

Нансен сшиб ножом запор, распахнул дверь и выпустил собак из загона. И тотчас присоединился к товарищам, переносившим аварийные запасы подальше от гибнущего корабля.

Лед напирал на бока «Фрама» с такой силой, что казалось, сейчас разнесет его в щепы. Треск ломающихся льдин заглушал голоса людей. В довершение всего наступила непроглядная тьма: кто-то впопыхах опрокинул и загасил горевшую на палубе керосиновую лампу.

Фрамовцы не поддались панике. Все четко исполняли распоряжения начальника экспедиции. В короткий срок аварийные склады были перенесены в безопасное место.

И, о чудо! Пока люди трудились, сжатие вдруг стихло. Но что за зрелище представлял корабль! Левый борт его был похоронен под снежным сугробом. К счастью, моторную шлюпку своевременно убрали с ее обычного места, иначе ее постигла бы печальная участь, так как шлюпбалок даже не было видно под обломками льда.

Все же то были только внешние повреждения. Судно выдержало труднейший экзамен! Корпус его, как и ожидал Нансен, выскользнул из ледяных оков, приподнялся кверху и остался невредим.

Облитый лунным светом «Фрам» гордо высился над безмолвной белой пустыней.

Предыдущая страница К оглавлению Следующая страница
 
 
Яндекс.Метрика © 2017 Норвегия - страна на самом севере.