Столица: Осло
Территория: 385 186 км2
Население: 4 937 000 чел.
Язык: норвежский
Новости
История Норвегии
Норвегия сегодня
Эстланн (Østlandet)
Сёрланн (Sørlandet)
Вестланн (Vestandet)
Трёнделаг (Trøndelag)
Нур-Норге (Nord-Norge)
Туристу на заметку
Фотографии Норвегии
Библиотека
Ссылки
Статьи

«Теперь, как и прежде»

Мы расстались с Нильсом в тот момент, когда он, судорожно вцепившись в гусака Мартина, как говорится, набирал высоту. Вскоре Мартин присоединился к своей стае, в которой предводительствовала мудрая гусыня Акка.

Постепенно Нильс освоился с необычным положением. Внизу проплывала равнина с зелеными клетками озимой ржи, с рассыпанными повсюду квадратиками крестьянских дворов. Гуси без умолку гоготали, радуясь весне. Они перекликались с петухами, которые рылись по задворкам помещичьих усадеб и крестьянских хуторов.

— Что это за местечко? — спрашивали гуси.

Если петух бродил по двору бедняка, то гуси слышали в ответ:

— Этот хутор называют Беззерным! Сегодня, как и вчера!

— Это местечко Малоедовка! Теперь, как и прежде!

Но уж если петух разрывал навозную кучу в усадьбе богатого помещика, то, отвечая гусям, он необыкновенно высоко задирал голову, а кукарекал так, будто хотел, чтобы его услышало само солнце:

— Это Свансхольм, усадьба помещика Дибека! Не мешало бы каждому знать! Так же, как и в прошлом году! Сегодня, как и вчера! Теперь, как и прежде!

...Надо мною голубеет как раз тот кусочек неба, в котором Нильс начал свой полет. Если бы он сейчас несся на своем гусаке, то, наверное, увидел бы серую ленту широкой государственной дороги, по которой я еду через Сконе, самый южный край Швеции.

Кое-где по пригоркам — ветряные мельницы. Вон городок с белой колокольней, а дальше — усадьбы да хутора. На полях деловито ползают маленькие тракторы, ярко-красные, лимонно-желтые. По влажным пластам пашни вместо грачей разгуливают чайки: море совсем рядом.

От главной дороги ответвляются боковые. Они пересекают друг друга так, чтобы не задерживалось движение. Одна поднимается на насыпь, а другая ныряет под нее.

Вдоль главной дороги — указатели: «Е-4». Буква «Е» означает, что это не просто шведская местная дорога, а такая, которая проходит через многие страны Европы. По ней можно проехать напрямик от Пиренеев до Скандинавии.

Другие дороги поуже, но они тоже хорошие, асфальтированные. Свернули на одну из них. Чуть в стороне — богатая помещичья усадьба. Красивый двухэтажный дом с окнами, где большие зеркальные стекла вставлены без переплетов, гараж, увитый плющом, кирпичный скотный двор, амбары, крытые черепицей, фруктовый сад.

Уж не Свансхольм ли это? Тут, видно, всего вдоволь — и земли, и хлеба, и денег. Сегодня, как и вчера, теперь, как и прежде, когда Сельма Лагерлёф писала книгу о Нильсе.

Бывшие Беззерные и Малоедовки разбросаны по равнине, распаханной от края до края. Над полями пшеницы и сахарной свеклы видны серые стены сараев и хлевов, образующие вместе с домом четырехугольник хутора. Про хутора не скажешь: теперь, как и прежде. Их стало куда меньше. Хуторянину трудно тягаться с помещиком, который может покупать новые машины, породистый скот, использовать преимущества крупного хозяйства.

Когда едешь по Сконе, сразу видишь, кому здесь хорошо, кому похуже. В помещичьих усадьбах много новых зданий.

А хутора, построенные еще дедами, кое-как поддерживаются в порядке — и ладно.

Я еду на образцовую ферму. Она принадлежит компании, занятой добычей глины и строительного камня.

Двор большой, мощенный крупными булыжниками. Длинные скотные дворы крыты черепицей, как и навесы, под которыми в порядке расставлены повозки, плуги, сеялки. В стороне, поглядывая на гостя, стоят три парня в синих комбинезонах.

Навстречу выходит управляющий фермой в сопровождении супруги. Он не улыбается. Жена господина управляющего надменно поджала губы. Поздоровавшись, она тотчас уходит.

Господин управляющий невысок, тучен и лыс. Чтобы казаться выше, он взбирается на железобетонный брус.

Сконе — питомник богатых помещиков. Им не за что любить гостей из страны, где давно нет ни одного помещика. И господин управляющий скучным голосом перечисляет гектары, машины, число голов скота. При этом он держит руку в кармане и не смотрит на собеседника. Пусть улыбаются те, у кого улыбка входит в служебные обязанности. Он, господин управляющий, — независимый человек...

Мы идем через пустынный двор в коровник. Там стоят черно-белые упитанные коровы. Это чистопородные, красивые животные.

Мне показывают электродоильные аппараты, смесители для кормов. Все это есть и у нас. Но для чего над каждой коровой висит какая-то рамка на проводах? Слушаю рассказ о том, чем и как кормят коров, а сам все посматриваю на рамку.

Господин управляющий заметил это, оглянулся и молча потащил меня к стойлу.

Гм! В общем, там корова как раз в это время подняла хвост, чтобы... При этом она, как и все коровы в подобных случаях, выгнула спину — и в ту же секунду коснулась ею низко свисавшей рамочки. Тут, видимо, произошло что-то неприятное. Корова попятилась назад, чтобы не касаться рамки выгнутой спиной. Она пятилась как раз до бетонной канавки, которая тянулась вдоль стойл.

— Через рамку проходит ток, — сказал управляющий. Он торжествовал, наблюдая удивление гостя. — Ток заставляет корову пятиться до ее уборной. Потом мы пускаем по канавке скребковый транспортер, и все уходит в навозохранилище. Скотнику не надо ходить с лопатой.

Здорово придумано! Наверное, у скотника при такой механизации уйма свободного времени?

Как бы не так! Со ста двадцатью коровами и всеми телятами должны управиться три человека. Они и кормят, и убирают, и доят — за день присесть некогда. Раньше было на ферме четыре человека, но после того, как повесили рамочки, одного уволили.

В бывших Беззерных и Малоедовках по хлевам не развешивают электрифицированных рамочек. Тут все проще, и, хотя в каждом хозяйстве есть машины, облегчающие труд, главная надежда — на умелые, проворные, не знающие устали руки.

Шведский крестьянин читает книжки по агротехнике. Он трудолюбив и аккуратен, терпеть не может беспорядка или грязи во дворе, каждая палка или веревка у него на своем месте. Он бережлив, не позволяет себе выпить лишнюю рюмку вина или зря истратить несколько ёре — мелких монеток вроде нашей копейки. И все же статистические таблицы напоминают ему: в Швеции каждый день двадцать пять крестьянских семейств заколачивают свои дома, прощаются с землей, политой потом их дедов, и уходят либо в батраки, либо на фабрики.

Если бы отец Нильса Хольгерсона жил в наши дни, ему, возможно, тоже пришлось бы покинуть насиженное место: у него ведь не было своей земли, он арендовал небольшой клочок помещичьей пашни.

Предыдущая страница К оглавлению Следующая страница
 
 
Яндекс.Метрика © 2018 Норвегия - страна на самом севере.