Столица: Осло
Территория: 385 186 км2
Население: 4 937 000 чел.
Язык: норвежский
Новости
История Норвегии
Норвегия сегодня
Эстланн (Østlandet)
Сёрланн (Sørlandet)
Вестланн (Vestandet)
Трёнделаг (Trøndelag)
Нур-Норге (Nord-Norge)
Туристу на заметку
Фотографии Норвегии
Библиотека
Ссылки
Статьи

На улицах Осло

Несколько дней мы без устали ходим и ездим по улицам столицы, название которой сами норвежцы произносят не так, как мы: Ушлу, а не Осло. Нас постоянно поливают дожди и совсем редко балует солнышко. На третий или четвертый день Марк время от времени подталкивает меня локтем.

— Смотри, опять тот высокий в шляпе... Вчерашняя старушка с пуделем. Обрати внимание, как бодро шагает.

У Марка отличная зрительная память. Осло не особенно большой город. В нем, считая с пригородами, живет полмиллиона человек. Мой друг начинает узнавать прохожих, которые, видимо, выходят на прогулку в одни и те же часы.

После Москвы, даже после Стокгольма или Амстердама улицы Осло кажутся тихими и несколько пустынными.

На перекрестках посредине мостовой горят желтые фонари-мигалки. Они то вспыхивают, то гаснут, напоминая об огнях маяков и о море, которое плещется у ворот норвежской столицы. О том же напоминает влажный морской воздух.

Если дождь по какой-то причине не накрапывает с утра, то наверстывает свое к вечеру. Жители Осло привыкли к этому и не очень огорчаются. Как только разверзаются хляби небесные, прохожие облачаются в прозрачную накидку и натягивают такой же чехол на шляпу.

После этого горожанин неуязвим и не спешит под крышу. Люди чинно прогуливаются, останавливаясь у магазинных витрин. Не обращая внимания на хлещущие из водосточных труб потоки, они вдумчиво рассматривают выставленные за стеклом товары и готовы обсуждать со знакомыми любые злободневные вопросы прямо на тротуаре, как будто никакого дождя нет и в помине.

Осло — один из старейших городов Европы. Король Харальд Суровый заложил его в 1048 году. Но столица небогатой северной страны никогда не блистала роскошными дворцами или соборами. Лишь крепость Акерсхюс, которая выдержала за семь с лишним веков существования немало осад, напоминает о древности города.

Пожалуй, из северных европейских столиц Осло больше всего сберег себя от лихорадочной спешки, от засилия американизированной рекламы, от торопливых перестроек и перепланировки.

Что за прелесть столичные бульвары! Как пахнут их столетние липы! И какая изумрудная трава на холме, где стоит похожий на дворянские дома старой Москвы королевский дворец, возле которого ходит стража в черных фетровых шляпах с султаном, смахивающим на конский хвост, и в куртках с пышными эполетами.

А от дворца через весь центр города идет к вокзалу главная улица, Карл-Юхангате. С холма видны ее основательные старинные здания: театр, университет, парламент, собор.

Марк не бывал в Швеции и, наслышавшись от меня о чудесах Скансена, потребовал, чтобы мы в один из первых дней отправились смотреть норвежский народный музей под открытым небом. Он занимает парк, где в кронах деревьев перекликались певчие дрозды. Сложенные из темных бревен, среди зелени поднимались деревянные церкви и избы. На кровлях береста была придавлена толстым слоем дерна с цветущими белоголовыми ромашками.

Нашлась тут и баня, которую, как в старой Руси, топили по-черному, без трубы — дым выходил через дверь и дыру в крыше. В баньке лежала груда камней. Их раскаляли докрасна на огне, потом плескали ковшом воду, чтобы хорошенько попариться.

— А веники? Употреблялись у вас веники? — допытывался Марк.

Экскурсовод подтвердил.

— А какие?

Экскурсовод виновато развел руками. Тогда Марк нарисовал в блокноте березовый веник и человечка, который хлестал себя им по спине.

— Да! Да! — радостно подтвердил норвежец.

Мы обошли весь музей, и я лишний раз убедился, что в прошлом норвежцы жили куда труднее шведов. Тут все было проще, беднее — и дома, и утварь.

Сначала новый чужой город отпечатывается в памяти несколькими броскими улицами, музейными богатствами, обликом толпы. Потом первые впечатления дополняются тем, что, может, и не сразу бросается в глаза, но зато лучше отражает будничную жизнь города.

Мы с Марком вскоре поняли, что речка Акерс-Эльв не просто разделяет Осло на Восточную и Западную части. Нет, она — граница!

По одну сторону, на пологих холмах, — парки, дворец, особняки посольств, банки, витрины с модными товарами, солидные дома солидных людей.

По другую сторону — фабрики, кварталы одинаковых стандартных домов, погромыхивание трамваев в тесных улицах.

В кварталах Эстканта, к востоку от Акерс-Эльв, обитают главным образом те, кто трудится; к западу, в Вестканте, — те, кто владеет фабриками и капиталами. На многих планах, изданных для иностранных туристов, изображен весь Весткант и лишь совсем небольшой кусочек города к востоку от Акерс-Эльв: ровно такой, чтобы заполнилось пространство, которое остается между извивающейся синей линией реки и рамкой плана.

Но именно в рабочих кварталах Осло производится немалая часть всех норвежских товаров. Норвежцы ведь не только отменные моряки. Они умелые машиностроители, сталевары, строители кораблей. Новые фабрики построены там, где несколько десятилетий назад крестьяне пригородов копались на своих огородах. Норвегия превратилась в развитую капиталистическую страну — и ее столица отражает это.

Осло фасадом обращен к синим морским просторам. Берега удобных бухт застроены здесь складами, элеваторами, заставлены кранами; шипение пара, постукивание лебедок, выбирающих якорные цепи, лязг вагонных буферов, окрики докеров не смолкают в большом столичном порту круглые сутки.

Возле порта, на площади, носящей имя Фритьофа Нансена, — городская ратуша.

Издали, с моря, ее можно принять за служебное портовое здание с двумя красными прямоугольными башнями. Но это только издали, а вблизи и внутри она строга и прекрасна.

— Знаешь, почему о ней мало пишут? — сказал Марк. — Путешественники по Скандинавии начинают со Швеции и весь свой запас похвал и восторгов расточают стокгольмской ратуше.

Деньги на постройку ратуши Осло жертвовал народ. Украшали ее народные мастера. Они вырезали из дерева и раскрашивали скульптуры любимых героев скандинавской мифологии. В отделке пола или потолка легко узнать тот же узор, которым норвежская крестьянка вышивает полотенце для почетного гостя.

Стены ратуши расписаны лучшими художниками. Тут и события истории, и занятия жителей, и природные богатства страны.

Некоторые росписи напоминают о черных днях фашистской оккупации: гитлеровцы, врывающиеся в мирный городок; расстрел заложников; гестаповцы, пришедшие в семью рабочего за очередной жертвой; разбитые фашистами скульптуры; концлагерь; газовые камеры...

Вот патриоты, собравшиеся в подвале. Они в масках: вдруг к ним пробрался неузнанный провокатор? Рядом изображены бастующие рабочие, отказавшиеся работать на гитлеровцев. Все завершает картина столицы Норвегии, празднующей освобождение от захватчиков.

— Вы не можете себе представить, что делалось тогда на улицах! — сказал экскурсовод.

Но мы возразили ему, что, напротив, вполне представляем это...

Тут он спохватился, даже покраснел слегка:

— Конечно, конечно! Вы-то ведь из России! Но у нас часто бывают люди, которых немцы не трогали и которые не понимают всего этого...

Предыдущая страница К оглавлению Следующая страница
 
 
Яндекс.Метрика © 2018 Норвегия - страна на самом севере.