Столица: Осло
Территория: 385 186 км2
Население: 4 937 000 чел.
Язык: норвежский
Новости
История Норвегии
Норвегия сегодня
Эстланн (Østlandet)
Сёрланн (Sørlandet)
Вестланн (Vestandet)
Трёнделаг (Trøndelag)
Нур-Норге (Nord-Norge)
Туристу на заметку
Фотографии Норвегии
Библиотека
Ссылки
Статьи

Глава V. В Англии

  Корабли пришли с востока,
Жаждущие битвы...

Подобно внезапной вспышке огонька в таинственном тумане прошлых дней появляется первое свидетельство нападения викингов на побережье Англии. «И в его дни (короля Беортрика) впервые пришли три корабля норманнов из Хердаланда, и тогда главный королевский наместник прибыл к ним и пожелал силой препроводить их к королю, ибо он не знал, кто они были; и они убили его».1

Даже если автор хроники прав, утверждая, что эти норвежцы были первыми, «кто подошел к земле англичан»,2 то они все равно были не более чем пена наступающей волны. Набег следовал за набегом, небольшие группы вырастали в целые флотилии. Однако, если не считать печальную судьбу знаменитых монастырей Линдсфарна или Ярроу, история первых поджогов и ограблений скрыта от нас густой пеленой тумана. Когда поле зрения проясняется, мы видим, как линию горизонта заполняют уже датские, а не норвежские корабли. Норвежцы проворачивали тем временем гораздо более легкое предприятие в Ирландии, так что в Англии их соперники стали рассматривать их вмешательство как незаконное вторжение в их же дела. Датчане же, приступив к делу позже, спешили возместить упущенное. Их было так много, что такая добыча, как маленькая деревушка или одинокая монастырская церковь, уже не могла их удовлетворить, и вскоре два самых величавых города Англии услышали треск горящей соломы. Теперь уже по реке Стаур к Кентербери и по реке Итчен в Винчестер поплыли черные ладьи, положив тем самым начало истории о разграбленных соборах, безжалостно убитых людях, о детях, которых, подбрасывая вверх, насаживали на копья, об уводе «множества женщин на корабли».

Неизменно поражают размеры датских флотилий. От трех до четырех тысяч судов было вытащено на песчаную отмель в Кенте возле первого построенного датчанами зимнего форта в Англии. Правда, не все эти корабли прибыли непосредственно из Дании: южный берег Северного моря манил к себе речными лагерями в Нидерландах. Вскоре множество датчан, в рядах которых попадались иногда и норвежцы, беспрепятственно курсировали от одного берега Ла-Манша к другому.

Это были жестокие года для несчастных саксов, разобщенных междоусобицами и скудно вооруженных, чье народное ополчение действовало так же медленно, как и собиралось. Если в свое время даже небольшие отряды норвежцев владели ситуацией очень хорошо, то что могла сделать кучка саксонских вояк-любителей против превосходно организованных армий датчан? Так что неудивительно, что старомодные скоротечные набеги и поджоги деревень по всей стране уступили место систематическим походам, длящимся целое лето, и грабежам.

И все же история развивалась не столь уж однообразно. Ведь был же тот чудесный день, когда пустынные торфяники низин Суррея увидели «великое избиение язычников». Однако такие неудачи были редки, и мольбы монахов не прекращались: «От ярости норманнов избави нас, Господи!». А жестокие методы викингов вызывали столь же жестокие ответные действия по отношению к попавшим в плен заблудившимся воинам или судам. Доказательством этого, если верить традиции, служат похожие на высохшую кожу обрывки, которые до сих пор можно видеть в Суссексе прибитыми к воротам далеко не одной церкви. Как гласит предание, на них, словно труп хищной птицы, прибитая к сараю лесника, висит кожа норманнов, пойманных и освежеванных саксами.

В эти-то времена и возникает над горизонтом грандиозная фигура Рагнара Кожаные Штаны. Окутанный легендами, образ Рагнара был знаком половине всей Европы. Он исследовал Белое море, он плавал в Средиземном море, брал Париж, воевал в Англии, он был конунгом Дублина. Магия его имени такова, что ему, на самом деле, приписали деяния целых двух поколений. Однако сколь бы мы ни приукрашали романтически его свершения и смерть, Британия запомнила Рагнара по целому выводку могучих сыновей. Взгляните на родословную какого-нибудь британского вождя или короля Ирландии, жившего спустя полвека после Рагнара, и не исключено, что вы обнаружите в ней сына или внука Рагнара Кожаные Штаны.

Концом жизненного пути Рагнара было его пленение королем Нортумбрии Аэллой. Он был брошен в яму со змеями и, распевая триумфальную предсмертную песнь, умер в мучениях. «Поросята всегда хрюкают, когда знают, что случилось со старым боровом», — таковы были чуть ли не последние его слова. И поросята действительно захрюкали, когда узнали о судьбе своего отца, и не впустую. Один из сыновей так сильно сжал оказавшуюся в руке шахматную фигуру, что кровь выступила у него из-под ногтей; другой — Сигурд Змей в Глазу — был поражен настолько, что, обрезая себе ногти, остановился, только дойдя до кости; Бьярни же Железнобокий так сжал свое копье, что на древке остались отпечатки его пальцев. Самый свирепый из них — Ивар Без Костей — расспросил обо всех подробностях, но никак не отреагировал, если не считать того, что его лицо посерело от ярости, а кожа вздулась.

Сыновья Рагнара — не новички в тяжелых столкновениях — оказались достойны своего отца. Они вторгаются в Нортумбрию, захватывают Аэллу и вырезают на его спине символ своей мести в виде кровавого орла. Теперь Рагнар может восседать в Вальгалле с гордо поднятой головой.

Эту жажду мести можно было бы истолковать вообще как мотив вторжения датчан в Англию — если бы не осложняющий дело факт, что первая высадка была совершена в Восточной Англии. Однако несомненно то, что трое из сыновей Рагнара — Хингвар, Ивар и Хубба, вместе с неким Хальвданом, который, возможно, был четвертым сыном, — стояли во главе той армии, которая, сметая все на пути, прошла Нортумбрию и, после легендарной битвы, превратила Йорк в твердыню датчан. И именно Хингвар и Хубба поспособствовали тому, что аббатство св. Эдмунда получило имя этого святого. Их войско прокладывало себе путь по Кроуленду и Или, отмечая свое продвижение дымом пожаров, когда Эдмунд, король Восточной Англии, стал их пленником. Захваченный во время ночного нападения на свой лагерь у Тетфорда, он упорно отказывался отречься от христианской веры или «править, подчинившись язычникам». Вследствие этого он был нагим привязан к дереву в качестве мишени для стрел, а затем, когда эта забава викингам наскучила, его обезглавили. Спустя полтораста лет не кто иной, как Канут — тоже не самый миролюбивый из датчан, — основал в честь мученика огромное и великолепное аббатство святого Эдмунда.

Ивар Без Костей отправился попытать счастья в Дублине, а его братья двинулись на юг в Уэссекс, где развязали долгую войну с королем Альфредом. Однако непреклонный дух Альфреда, из раза в раз терпящего поражение, вынудил датчан принимать «мощные удары вместо шиллингов и тяжесть секиры вместо дани».

Особо стоит отметить один эпизод этой кампании, в котором мы встречаемся с зачатками английского королевского флота. Появившись невесть откуда с новой датской флотилией, Гутрум атаковал побережье Дорсета и взял Уорхэм. Альфред спешил на помощь, однако от людей Гутрума пришлось откупиться солидной суммой. Взамен те поклялись на священном кольце Тора, что навсегда покинут берега Англии. Но чего стоила эта клятва? Как только деньги были уплачены, часть флотилии двинулась на запад вверх по реке Экс и захватила Эксетер. Теперь настала очередь Альфреда. Для начала он задействовал морские силы. Он ввел в действие суда, которые только что были построены им по образцу галер врага — «почти в два раза больше остальных». Укомплектованный командой из фризов, новорожденный английский флот оказался достаточно мощным, чтобы начать блокаду устья Экса. Оставшаяся часть флотилии Гутрума вышла из Пуля для того, чтобы противостоять подобной наглости и прорвать блокаду, но буря отнесла их к скалам Сванэдж. Более сотни кораблей было разбито. Выброшенные на берег возле Эксетера датчане, отрезанные от моря и окруженные армией Альфреда, покорно капитулировали — чтобы вновь вступить в схватку где-нибудь в другом месте.

Знамя Хуббы с изображением ворона, сотканное его сестрами, стало одним из последних трофеев Альфреда в этой войне. Его владелец был убит в Северном Девоне на реке Северн, когда его флотилия осуществляла фланговую атаку сил Уэссекса. Хубба, однако, был единственным сыном Рагнара, который погиб на английской земле; все его старшие братья один за другим отправились в Ирландию или на континент в поисках новых возможностей приложения своих талантов.

Хальвдан, еще раз вернувшись в Нортумбрию, так «распорядился» в Йорке, что оборона города всецело оказалась в руках воинов, получивших наделы земли вне городских стен. Основа новой северной страны была заложена прочно. Есть ли где на территории Англии такое место, где пролилось больше крови викингов, чем на территории этого старинного королевства, раскинувшегося через долины к норвежским поселениям на Камбрийском побережье? Рассказчик саги имел все основания заявить: «Нортимбраланд был большей частью заселен норвежцами, с тех пор как сыновья Рагнара Кожаные Штаны завоевали страну. Датчане и норвежцы часто совершали набеги на страну, после того как она ускользнула из их рук».3 Столица Хальвдана в Йорке долгое время служила настоящей цитаделью норманнов в Англии.

Когда после заключительной битвы в Уилтшире Альфред и Гутрум поделили между собой страну, это почти не затронуло Нортумбрию. В Пятиградии датчане, вместе со всеми своими ярлами и законоговорителями, расселялись, соблюдая относительный порядок, в то время как Йорк мог стать желанной добычей любого морского разбойника, имевшего достаточно сил, чтобы захватить и удерживать его. То норвежец, то датчанин провозглашал себя королем. Эта ситуация была во многом схожа с тем, что происходило в приморских государствах Ирландии. Все изменения, происходившие с Нортумбрией, связывали ее с ее побратимом — королевством Дублина — узами столь же прочными, сколь и таинственными.

Даже мир, заключенный Уэдмором, не мог обезопасить побережье от новых грабителей. Из устий рек Франции хлынул свежий их поток. За один только год сотня датских кораблей двинулась через устье Экса в направлении Эксетера; в следующем году флотилия, численно в три раза превосходящая предыдущую, бороздила воды вдоль побережий Кента и Суссекса. Вслед за этим волны откатились назад. Завоевание Нормандии словно бы открыло новый шлюз: Северная Франция в тот момент предоставляла возможности еще большие, чем Англия.

Такую блестящую возможность передышки глупо было упускать. И вскоре Эдуард Старший и его сестра, «госпожа мерсийцев», объявили войну всем, кто отказывался подчиниться английскому владычеству. Начав со строительства крепостей в стратегически выгодных точках, они отодвинули область Пятиградия и восточноанглийскую часть Области датского права вплоть до границ самой Нортумбрии. В итоге сдалась и сама Нортумбрия. Предполагалось, что «все, кто населял Нортумбрию — и англичане, и датчане, и норвежцы, и остальные» должны признать английского короля.

Датчанин Сигтрюгг (Ситрик), король Йорка, подчинившись англичанам, не ощутил особых потерь. Его чувства могли быть ущемлены, однако он и его королевство продолжали существовать, как и прежде, за исключением того, что их независимость носила теперь исключительно номинальный характер. Правда, это небольшое затруднение можно было с легкостью исправить. Однако положение дел изменилось, когда преемником Эдуарда стал Этельстан. Этельстан старался обеспечить себе прочную безопасность: он склонил Сигтрюгга к принятию крещения и отдал ему в жены свою собственную дочь. Но все его старания были тщетны. Старомодным язычникам Йорка не пришлось долго сокрушаться, ибо супруга Сигтрюгга в том же году сделалась вдовой.

Получив известие о смерти Сигтрюгга, Этельстан нагрянул в Йорк с юга и попытался потушить разгоравшийся там пожар восстания. Пока он находился там, прилив принес необычайно красивый корабль, который, под парусами насыщенно пурпурного цвета, с позолоченной фигурой на носу и с золотыми щитами вдоль фальшбортов, двинулся вверх по реке Хамбер. Не за добычей явился он, а как знак примирения. Конунг Норвегии преподнес подобающий дар королю Англии.

Однако в самой Нортумбрии мало кто желал примирения. Как только Этельстан вновь оказался на безопасном от Йорка расстоянии, жители Нортумбрии предприняли новую попытку освободиться. Они оказались в роли первопричины в великом объединении самых разнообразных народов севера, которые в ту эпоху не видели необходимости в английском владычестве. Этельстан и его армия сразу же приняли вызов:

Там король Этельстан
И с ним его брат
Князь Эдмунд
Добыли славу
Острием меча
Близ Брунабурга.

Победители при Брунабурге многим обязаны сплоченному контингенту норвежских и датских наемников, которые в рядах англичан без особых угрызений совести сражались против собственных соотечественников. В конечном итоге, не это обстоятельство делало этот случай необычным. Вот что было здесь действительно примечательно, так это причудливый этнический клубок. Шотландцы и валлийцы, датчане и норвежцы, жители Камбрии и дублинцы — всех их можно было встретить в рядах войска, потерпевшего поражение.

Битва при Брунабурге была решающей — насколько вообще решающей может оказаться битва. После такой резни — четыре короля, один королевский сын и семь графов были найдены мертвыми среди тел побежденных — Нортумбрия более не вступала в жестокую схватку с английской властью. В общем-то ее никогда не считали областью более благополучной, чем, например, колония норвежцев в Камберленде, однако, во всяком случае теоретически, она стала частью Англии.

Предание гласит, что спустя некоторое время Этельстан прибег к помощи Эйрика Кровавая Секира, чтобы этот матерый грабитель справился с ворами поменьше. «Конунги вступили в переговоры через гонцов и договорились, что Эйрик получит Нортимбраланд от Адальстейна конунга и должен будет оборонять эту страну от датчан и других викингов».4

Эйрик, сын Харальда Прекрасноволосого, был изгнан из Норвегии с трона своего отца за то, что он слишком распустил руки: его деяния были возмутительны даже для такой неспокойной страны, как Норвегия. «Эйрик был человек статный и красивый, могучий и очень отважный, воинственный и привыкший одерживать победу, необузданный, жестокий, неприветливый и неразговорчивый».5 История ранних лет его жизни напоминает газетный отчет: «Когда Эйрику исполнилось двенадцать лет, Харальд конунг дал ему пять боевых кораблей, и он отправился в поход, сначала в Восточные страны, а затем на юг в Данию, а также в Страну Фризов и в Страну Саксов. Этот поход продолжался четыре года. Затем он отправился на запад за море и воевал в Шотландии, Британии, Ирландии и в Уэльсе, и этот поход тоже продолжался четыре года. После этого он отправился на север в Финляндию...» Короче говоря, он был полноценным викингом старой закваски. Даже когда он стал вассалом Этельстана, привычки его юности оставались в нем сильны. У него было мало земли в Нортумбрии, и поэтому «он летом всегда ходил в походы, совершая набеги на Шотландию, Южные острова, Ирландию и Британию и там добывал богатство».6

Преемник Этельстана «не терпел норвежцев»,7 так что Эйрик, по-видимому, чувствовал себя в большей безопасности на море. Во всяком случае, он в конце концов ушел в море, бросив свое королевство. Причина его отъезда, вероятно, прибыла вместе с величественной флотилией из шести сотен кораблей, которая под предводительством Анлафа (или Олава) Кварана, знаменитого короля Дублина, вошла в Хамбер. Как только прибыл один, отчалил другой. Анлаф, который участвовал в сражении при Брунабурге, занял место Эйрика в Йорке, однако впоследствии его, в свою очередь, вновь сменил Эйрик. Наконец Эйрик вновь взошел на свои корабли, и на них «было много викингов и морских конунгов, которые примкнули к войску Эйрика».8 Гебридские острова, Ирландия и Уэльс вновь ощутили тяжесть его руки. «После этого он поплыл вдоль южного побережья Англии и разорял там земли так же, как и в других местах, и весь народ спасался бегством отовсюду, где он появлялся».9

Конец его наступил тогда, когда он, переоценив свою силу, «зашел далеко в глубь страны» и вступил в битву при Стейнморе в Уэстморленде. «Многие англичане пали. Но на место каждого павшего приходило трое из глубины страны... В конце дня пал и Эйрик конунг и с ним пять других конунгов».10

Какое-то время Англия твердо сопротивлялась давлению извне, пока власть не перешла в слабые руки Этельреда. Как только на его голову была возложена корона, норманны, чуткие, словно ртуть, реагирующая на изменение температуры воздуха, стеклись со всех сторон в Англию и принялись за дело. От шотландских границ и вниз до берегов Девона и Корнуолла вновь расцвел древний обычай — импорт жадных на сражения воинов и экспорт трофеев и рабов-саксов. Год за годом все больше кораблей прибывало и все больше богатства вывозилось. Взимался налог — Данегельд11 (датские деньги), что увеличило и без того постоянно растущую общую сумму поборов. Характер же самих набегов уже не был столь рискованным, как это было раньше. Флотилии дерзко заходили в намеченную ими гавань, высаживалось войско, которое, под началом знаменитых предводителей, приступало к своей систематической работе. Более того, такие люди, как оба Олава, а также, не в последнюю очередь, сам Свейн Вилобородый, отправлялись за добычей без помощников, и прелесть новых королевств не смягчала их методов.

Тон таким предприятиям задал Олав сын Трюггви, история жизни которого ярка и интересна.

Когда он был еще ребенком, не умеющим ходить, его, хотя он и принадлежал к норвежскому королевскому роду, тайком, как беженца, перевезли на Оркнейские острова. С тех пор, прежде чем стать самостоятельным главой флотилии разбойников, он успел побывать рабом в Эстонии, купленным «за хорошую одежину»12 придворным русского князя, ходил походами на Померанию. «Олав конунг очень любил повеселиться и пошутить, был приветлив и прост в обращении, горячо за все брался, был очень щедр, любил выделяться своей одеждой и в битве превосходил всех своей храбростью. Но он бывал крайне жесток, когда гневался, и своих недругов он подвергал жестоким пыткам».13 Горе его после смерти первой жены во Фландрии было так велико, что он «отправился в Англию и воевал там по всей стране. Он ходил походом на север в Нортимбраланд и воевал там.

Скандинавская резьба по кости. Диск из кости, около 1000 г. н. э., найден в Лондоне, изображена фигура человека (голова утрачена). Фотография, Британский музей

Затем он отправился на север в Шотландию и воевал там по всей стране».14 На своем пути на юг — так что он практически обошел кругом всю Британию, — «он воевал повсюду». Англичане, жители Уэльса или норвежцы Камберленда — все стали его легкой добычей.

Кульминацией этого четырехлетнего похода стало его обращение к христианству. Получив ранение во время сражения у островов Силли, он был крещен монахом — одним из жителей этих островов. «Осенью Олав отплыл с Сюллингов в Англию. Он стоял там в одной гавани и вел себя мирно, так как Англия была крещеной, и он тоже был теперь крещеным».15 Так говорится в саге, но сага искажает события. Недавно принявший крещение Олав вовсе не пребывал в мирном расположении духа. Его корабли вошли в состав огромной флотилии, творившей бесчинства вдоль всего английского побережья, и именно Олав сыграл ключевую роль в победе над армией англичан у Мэлдона. Тот же самый Олав, получив в качестве выкупа слитки серебра весом в 10 000 фунтов, покинул обращенный в пепел Ипсвич. И тот же самый Олав, объединив свои силы с датчанами, которыми командовал Свейн, опустошал побережья Суссекса и Гемпшира до тех пор, пока деяния этих двух конунгов не принудили население к уплате столь же огромной суммы.

Свейн Вилобородый был викингом-новичком, однако это не облегчило участь Англии. Говорят, что свое первое вторжение он совершил во исполнение обета — хвастливой клятвы, одной из тех, которые мужчина давал во время поминальной трапезы в честь умершего кровного родственника. «В первый день пира, прежде чем Свейн конунг взошел на престол своего отца, он поднял кубок в его память и дал обет, что до того, как пройдут три года, он пойдет походом на Англию и убьет Адальрада (Этельреда) конунга или прогонит его из страны».16 Возможно, что его воинственный пыл остыл уже на заре следующего дня. Такого рода клятва вообще воспринималась как случайное неосторожное решение, принятое человеком навеселе. Хотя Свейн и прибыл в свое время в Англию, у него не было какого-либо определенного намерения.

Черепаховидная фибула. Норвежская работа IX века. Найдена на острове Барра, Гебридские острова. Фотография, Британский музей

Воспользовавшись первым удобным случаем, датчане разбежались — кто в Швецию, а кто в Данию, — однако Олав остался в центре событий. Он напал на Лондон, был отброшен и в конце концов, получив большое количество серебра, снял осаду. И все это время он и не вспоминал о своей новой вере. Когда же фортуна повернулась к нему лицом, он нанес визит Этельреду и в присутствии короля прошел обряд конфирмации в Эндовере. Вот после этого он уже, кажется, более не разорял Англию.

Однако двигавшие им мотивы могли быть, по всей вероятности, в большей степени связаны с делами семейного порядка. Либо причиной, либо следствием изменения его поведения было то, что Олав неожиданно женился во второй раз. «Явилась конунгова дочь, Гюда по имени, сестра Олава Кварана, конунга в Дюпплине (Дублине) в Ирландии. Она была раньше замужем в Англии за одним могущественным ярлом. Этот ярл умер, а она унаследовала его державу... Тинг... был созван, чтобы она могла выбрать себе супруга».17 Олав и часть команды его корабля отправились на тинг, чтобы повеселиться. Сам Олав присутствовал там инкогнито. Однако несмотря на то, что он назвал ложное имя и «был одет в дорожную одежду, а поверх у него был меховой плащ»,18 он тут же обратил на себя внимание статью. «Гюда ходила и смотрела на каждого, кто казался ей сколько-нибудь стоящим человеком. Когда она подошла туда, где стоял Олав... Гюда сказала: Хочешь жениться на мне? Я выбираю тебя. — Я не против, — ответил он... И вот Олав женился на Гюде и жил в Англии, а иногда в Ирландии».19

Когда Олав получил приглашение занять норвежский трон, Гюда, «молодая и красивая женщина»,20 исчезает со страниц предания. Возможно, Олав оставил ее, чтобы выбрать себе новую супругу. Однако его следующему сватовству суждено было стать причиной его смерти от руки старого друга — Свейна Вилобородого. Олав совершил ошибку, отвергнув злопамятную королеву Сигрид Гордую, которая была «злейшим врагом конунга Олава сына Трюггви, и причиной было то, что Олав конунг нарушил договор с ней и ударил ее по лицу».21 Когда Сигрид впоследствии вышла замуж за Свейна, она стала подстрекать своего мужа лишить Олава королевства и жизни.

Судя по всему оба — и Олав, и Свейн — покинули Англию, заключив с Этельредом своего рода пакт о невозвращении. Облегченно вздохнув, английский король нанял датского ярла Паллига — свояка конунга Свейна — охранять со своим флотом воды Англии. Восточные ветры, однако, все еще приносили несчастья. Новое полчище норманнов, не имевших ничего за душой, равно как и в карманах, переправилось из Франции к побережьям Девона. От места своей высадки в Эксмоуте они двинулись через Сомерсет и Уилтшир к берегам Саутгемптон-Уотер. Там к ним присоединился и сторожевой пес короля Этельреда Паллиг, и общая сумма Данегельда на этот раз составила 24 000 фунтов серебром.

Для Этельреда это означало конец. В минуту свойственного ему умопомрачения в день Святого Брайса он приказал начать ужасную резню. По поводу причин такого решения мнения расходятся: один старый английский автор даже относит это событие на счет ревности, которую испытывал Этельред к чистоплотным датчанам, очаровывавшим английских дам. Иноземцы, как утверждает этот автор, имели обыкновение «расчесывать волосы и мыться по субботам. Помимо того, они часто меняли одежду и поддерживали красоту облика иными, подобными этим средствами».

Так или иначе, но результат этой бойни имел большее значение, нежели ее причина. Примеров подобного массового убийства Англия не помнила со времен Боадики и господства римлян. По всей стране были вырезаны и мужчины, и женщины, и дети — как норвежцы, так и датчане, как жители центральной части страны, так и лондонские торговцы, виновные лишь в своей принадлежности к скандинавской крови. Венцом этой ужасной ошибки стало то, что среди убитых был Паллиг со своей женой — сестрой Свейна Вилобородого.

Свейн в то время был поглощен уничтожением Олава, однако задержка в два года не охладила его пыл. Когда датское завоевание Норвегии закончилось, настала очередь Англии. Разъяренный Свейн вернулся в Англию «и факелом войны поджег города и села». И в Эксетере, и в Солсбери запылали пожары: для Свейна все берега Британии были равны. Нортумбрия, Восточная Англия и Уэссекс — каждый получил свою долю. Были короткие периоды затишья, но после них буря поднималась еще более неистовая. Выкуп, превышающий обычно выплачиваемую сумму, мог только на время облегчить горе Свейна, и тот покидал страну, чтобы вернуться вновь.

Тем временем норвежцы по-прежнему были на пике своей активности. Олав Толстый, после смерти почитаемый как Олав Святой, кузен первого Олава, со своей мощной флотилией вмешался в самую гущу событий. «Он был человек справедливый, сдержанный и немногословный, великодушный, но жадный до богатства». Пути святого Олава были в те времена по любым меркам далеки от путей святости. С ним прибыл присоединившийся к нему товарищ по оружию — викинг из Йомсборга Торкель Высокий.

Вместе они атаковали Кентербери, где от них щедро откупились, затем, совершив весьма прибыльный круиз вдоль южного побережья, они тщетно пытались взять Лондон. Когда же Этельред наконец двинул против них войска, они попросту удалились на зимний отдых в Гринвич. Следующий год они посвятили своей наземной и морской военной экспедиции в Восточную Англию, которая проходила по суше и по морю. «Рингмер-Хит был красен от крови, когда под ударами войска пало множество тел вдали от кораблей». Кульминацией событий стало разграбление Кентербери. Епископский город, этот оазис изобилия посреди опустошенных земель, — для истинного солдата удачи он был слишком привлекательным, чтобы тот не позарился на него, позабыв все свои торжественные обещания, данные за несколько лет до этого. Одна за другой вязли в болотах Литтл-Стаур и выкарабкивались вражеские ладьи, доставлявшие к Фордвичу людей, пополнявших ряды осаждающих. Казалось, гнездо растолстевших горожан и «женоподобных» монахов можно захватить с наскока. Однако Кентербери продержался около месяца. Разочарованные и разъяренные норманны отомстили за это промедление, устроив настоящую бойню среди пылающих домов. «Из восьми тысяч остались в живых только несколько монахов и едва ли восемь сотен подлого люда». Они захватили архиепископа Альфега и перевезли на свою базу в Гринвиче. Однако этот узник не оправдал их надежд. Он не пожелал уплатить язычникам выкуп и не позволял выкупать себя за деньги христиан. «Близ Эксетера войско весьма было взволновано его судьбой». Над ним насмехались на хмельном празднестве, закидывали бычьими костями до тех пор, пока удар секиры милостиво не оборвал его жизнь.

Этельред, отчаявшийся и беспомощный, вновь развязал шнур на своем кошельке, чтобы купить мир. Серебро короля заставило ряды объединенной флотилии поредеть: осталось только сорок кораблей, которые должны были поступить на службу к королю. «Олав конунг нес оборону Англии».22 На этот раз Этельреду повезло. По крайней мере, сам Олав, судя по всему, добросовестно исполнял свои новые обязанности вне зависимости от того, что пытался предпринять Торкель.

Однако вскоре вновь появился Свейн Вилобородый. На этот раз он вернулся, чтобы остаться, и привез с собой своего сына Канута. Высадка в самом сердце Области датского права тут же подчинила Свейну весь север Англии. Он двинулся с войском на юг в глубь Уэссекса, захватывая на своем пути заложников. Сперва в его руках оказался Оксфорд, а затем и Винчестер; однако, вернувшись назад для того, чтобы взять Лондон, он потерпел первую неудачу, столкнувшись с кораблями Олава и Торкеля. Закрепившись в укрепленном лагере в Саутуорке (Судвирке), Свейну удалось захватить Лондонский мост. На мосту «таком широком, что на нем могли разъехаться две повозки», были построены «башни и частокол... Мост этот держался на сваях, которые были врыты в дно. Во время нападения Адальрада (Этельреда) датчане стояли по всему мосту и защищали его».23

Прибывший на помощь Этельреду по Темзе Олав предложил свое решение проблемы. «Олав конунг велел приготовить большие щиты из прутьев, а также из разнообразных плетеных строений. Эти щиты он велел укрепить над кораблями так, чтобы щиты выступали за края бортов. Щиты эти держались на высоких шестах, которые были поставлены на таком расстоянии друг от друга, чтобы укрытие защитило от камней, которые могли бросать с моста, но вместе с тем позволяло вести оборонительный бой».24 Собственные корабли Этельреда или, точнее, собственные корабли его сторонников атаковали мост незащищенными и отошли назад. «А Олав конунг... продолжал продвигаться вверх по течению под мост. Его люди привязали толстые канаты к сваям, на которых стоял мост, пустили все свои корабли вниз по течению и гребли при этом изо всех сил. Сваи вырвало из-под моста и потащило по дну... Когда сваи вырвало, мост проломился, и многие попадали в реку...».25

За свое участие в атаке Торкель получил от Лондона щедрое вознаграждение — если это было действительно вознаграждение — после чего попытал счастья уже на стороне датчан. Людям, столь же одаренным, как Торкель, было ясно, на чьей стороне выгоднее оказаться. Успех Этельреда под Лондоном никак не отразился на его положении, и он вскоре сбежал из своего стоящего на краю гибели королевства на норвежской ладье в Нормандию.

Олав, освобожденный от своих обязанностей, пустился в долгое плавание, совершая грабежи, и высадился наконец для зимовки на берегах Сены. И тут до него дошли вести о смерти Свейна в Англии. Этельред нанес визит Олаву, и они «заключили союз с условием, что Олаву достанется Нортимбраланд, если они отвоюют Англию у датчан».26 Подкуп и обещания собрали на побережье весьма пестрое войско, готовое к бою. В Линкольншире Канут был полностью разбит. Отрезав руки, нос и уши заложникам, взятым еще его отцом, Канут удалился вместе со своей флотилией за Северное море.

В течение следующих двенадцати месяцев Этельред лежал при смерти, а молодой датский конунг восстанавливал свои силы. «Засилье датчан в то время было так велико в Англии, что весь народ покорился им»,27 так что для Олава больше не оставалось места. Под прощальные возгласы он направился теперь домой. «Он поплыл на север вдоль берега Англии до самого Нортимбраланда... Он сразился с местным жителями, одержал победу и захватил много добра».28 Затем «он отобрал себе двести двадцать хорошо вооруженных людей» и отплыл в Норвегию, где в свое время Кануту предстояло свести с ним счеты, захватив его королевство.

Битва в Линкольншире была одним из последних порывов ветра в этом многовековом шторме. Собрав колоссальную контрибуцию со всей Англии и еще одну, в отдельности, с Лондона, Канут приступил к устранению беспорядков. Когда на престоле Англии утвердился конунг викингов, история внезапно замолкает.

Произошедшее несколько позже вторжение в Англию Харальда Сурового оказалось чуть ли не самым последним вихрем, обрушившимся на побережье. Харальд Суровый, набрав наемников на Оркнейских островах, неожиданно появился в Йоркшире, одерживая победы в боях и сея повсюду панику до тех пор, пока английский король Гаральд не заставил его принять бой у Стэмфордбриджа. Именно там над круглыми шлемами и щитами в последний раз развевалось норвежское знамя «Опустошитель земель». «Прежде чем завершилась эта резня, пала вечерняя тьма».29

Разумеется, другие норвежские грабители наносили внезапные визиты еще и в более поздние времена. Например, именно конунг Эйстейн, судя по всему, основал множество городков по всему побережью от Хартлипула до Дувра и Портсмута. Но это были теперь всего лишь временные беспорядки. Вместе с теми двадцатью четырьмя кораблями из трех сотен судов прекрасной флотилии Харальда Сурового, которым удалось спастись, со всего пространства Северного моря исчезло последнее знамение эпохи великих захватов.

Примечания

1. П. Сойер. Эпоха викингов. Пер. с англ. А.П. Санина. СПб.: «Евразия», 2002. С. 31.

2. П. Сойер. Эпоха викингов. Пер. с англ. А.П. Санина. СПб.: «Евразия», 2002. С. 31.

3. Сага о Хаконе Добром. Пер. М.И. Стеблин-Каменского // Круг земной. М., 1995. С. 68—69.

4. Сага о Хаконе Добром. Пер. М.И. Стеблин-Каменского // Круг земной. М., 1995. С. 68.

5. Сага о Харальде Прекрасноволосом. Пер. М.И. Стеблин-Каменского // Круг земной. М., 1995. С. 67.

6. Сага о Хаконе Добром. Пер. М.И. Стеблин-Каменского // Круг земной. М., 1995. С. 69.

7. Сага о Хаконе Добром. Пер. М.И. Стеблин-Каменского // Круг земной. М., 1995. С. 69.

8. Сага о Хаконе Добром. Пер. М.И. Стеблин-Каменского // Круг земной. М., 1995. С. 69.

9. Сага о Хаконе Добром. Пер. М.И. Стеблин-Каменского // Круг земной. М., 1995. С. 69.

10. Сага о Хаконе Добром. Пер. М.И. Стеблин-Каменского // Круг земной. М., 1995. С. 69.

11. Данегельд — регулярная дань, которую с конца X в. англичане выплачивали в качестве отступного датчанам и норвежцам, дабы те не нападали на остров. Достигала громадных сумм в несколько десятков тысяч фунтов серебра ежегодно. Фактически выплаты прекратились с созданием империи Канута Великого в начале XI в. — Примеч. ред.

12. Сага об Олаве сыне Трюггви. Пер. М.И. Стеблин-Каменского // Круг земной. М., 1995. С. 100.

13. Сага об Олаве сыне Трюггви. Пер. М.И. Стеблин-Каменского // Круг земной. М., 1995. С. 150.

14. Сага об Олаве сыне Трюггви. Пер. М.И. Стеблин-Каменского // Круг земной. М., 1995. С. 115.

15. Сага об Олаве сыне Трюггви. Пер. М.И. Стеблин-Каменского // Круг земной. М., 1995. С. 115.

16. Сага об Олаве сыне Трюггви. Пер. М.И. Стеблин-Каменского // Круг земной. М., 1995. С. 120.

17. Сага об Олаве сыне Трюггви. Пер. М.И. Стеблин-Каменского // Круг земной. М., 1995. С. 117.

18. Сага об Олаве сыне Трюггви. Пер. М.И. Стеблин-Каменского // Круг земной. М., 1995. С. 117.

19. Сага об Олаве сыне Трюггви. Пер. М.И. Стеблин-Каменского // Круг земной. М., 1995. С. 117.

20. Сага об Олаве сыне Трюггви. Пер. М.И. Стеблин-Каменского // Круг земной. М., 1995. С. 117.

21. Сага об Олаве сыне Трюггви. Пер. М.И. Стеблин-Каменского // Круг земной. М., 1995. С. 157.

22. Сага об Олаве Святом. Пер. Ю.К. Кузменко // Круг земной. М., 1995. С. 173.

23. Сага об Олаве Святом. Пер. Ю.К. Кузменко // Круг земной. М., 1995. С. 171.

24. Сага об Олаве Святом. Пер. Ю.К. Кузменко // Круг земной. М., 1995. С. 172.

25. Сага об Олаве Святом. Пер. Ю.К. Кузменко // Круг земной. М., 1995. С. 172.

26. Сага об Олаве Святом. Пер. Ю.К. Кузменко // Круг земной. М., 1995. С. 178.

27. Сага об Олаве Святом. Пер. Ю.К. Кузменко // Круг земной. М., 1995. С. 178.

28. Сага об Олаве Святом. Пер. Ю.К. Кузменко // Круг земной. М., 1995. С. 179.

29. Сага о Харальде Суровом. Пер. А.Я. Гуревича // Круг земной. М., 1995. С. 459.

Предыдущая страница К оглавлению Следующая страница
 
 
Яндекс.Метрика © 2018 Норвегия - страна на самом севере.