Столица: Осло
Территория: 385 186 км2
Население: 4 937 000 чел.
Язык: норвежский
Новости
История Норвегии
Норвегия сегодня
Эстланн (Østlandet)
Сёрланн (Sørlandet)
Вестланн (Vestandet)
Трёнделаг (Trøndelag)
Нур-Норге (Nord-Norge)
Туристу на заметку
Фотографии Норвегии
Библиотека
Ссылки
Статьи

Глава VII. На островах

  Нет воина...
На земле, который смог бы
Устрашить острова на западе.

История викингов в Англии и Ирландии нередко напоминает загадочную мозаику, в которой недостает некоторых фрагментов, однако на севере она приобретает совершенно иной характер. Мрак веков рассеивается почти полностью, коль скоро разговор заходит о Северном море вообще или, по крайней мере, об Оркнейских островах. А история Севера во многом и есть история Оркнейских островов, бывших подлинным средоточием могущества норвежцев в британских водах. Благодаря своей стратегически выгодной позиции, острова в одно и то же время являлись и пунктом сбора войск, и удобным портом для возвращавшихся кораблей. Иноземцы из Исландии и с Фарерских островов, грабители, купцы из Норвегии и со всех берегов Британии — словом, каждый желающий норвежец мог найти здесь гавань для швартовки или место на борту корабля ярла.

До времен самого Канута не было более могущественных вождей викингов, чем великие ярлы Оркнейских островов, властвовавшие над севером Шотландии и далее по западному побережью вплоть до острова Англси и Ирландии. Они были из породы самых яростных людей; немногие из них умерли в своих постелях, руки их никогда не расставались с секирами. С жестокости они начинали свой путь, жестоким был их конец. Ярл, который не добыл бы себе престол убийством или сам не был бы убит своим преемником, был в их роду диковинкой.

Какое другое место могло бы стать более подходящей сценой для таких историй, чем суровые северные острова, непрерывно омываемые штормами двух океанов? Окруженные пустынными скалами, яростными волнами и бесконечным горизонтом Севера, Оркнейские острова напоминают воплощенных духов моря. Другая колыбель морских разбойников — Шетландские острова, — несомненно, превосходят их своей дикостью. Однако, удивительная вещь, но эта отдаленная группа островов занимает в сагах весьма скромное место. Будучи неотъемлемой частью владений оркнейского ярла, Шетландские острова упоминаются чаще всего лишь как эпизодическая стоянка в различных плаваниях из Норвегии или путешествиях из Исландии. Так что они вдвойне оказываются вне сферы внимания.

Третьему гнезду пиратов — на Гебридах — также уделяется в сагах скудное внимание. Однако «Южные острова», как называли их сами норвежцы, — это все-таки отдельный разговор. Несмотря на то, что в разные времена они были подчинены оркнейским ярлам или платили skatt конунгам Норвегии, вожди на Колонсей были все же независимыми правителями, что бы там ни думали о них на Оркнейских островах или Норвегии. Жители Гебрид, потомки межэтнических браков норвежцев с кельтами, шли своим собственным нелегким путем.

Остров Мэн также был связан с Гебридами, хотя в разные времена на него предъявляли права то Дублин, то Оркнейские острова. Национальный состав их населения был смешанным, и остров Мэн часто имел с «Южными островами» одного и того же конунга или ярла. Прочность их союза видна даже в древненорвежском названии епархии «Содор и Мэн».

Уже в более поздние времена Шотландия начала по-настоящему прибирать Гебриды к рукам. Но и это стало возможно только после того, как король Хакон попытался восстановить на них старинное владычество Норвегии — и потерпел неудачу. Перед нами — волнующая воображение картина: битва Хакона при Ларгах близ Ферт-оф-Клайд. Это — история про ярость стихии, про ладьи, бросающие якорь при юго-восточном штормовом ветре, о высадке группы воинов, выпрыгивающих среди бурных волн на сушу, чтобы не дать шотландцам подойти к судну, вытащенному на берег. После этого начинается уже настоящий эпос. Ветер усиливается, и в течение долгого дня ни одному человеку так и не удается достичь берега. Отрезанное от моря врагами, по численности превосходящими его в десять раз, кольцо норвежских копий не было прорвано и даже отбросило шотландцев от бушующего моря. Наконец, в наступающих сумерках, шторм унялся, и товарищи пришли на помощь утомленным воинам. Однако обе стороны решили, что этого достаточно. Шотландцы отступили по суше, а норвежцы ушли в море.

Оркнейские скалы Фото — Валентин Дандек (Valentine Dundek)

Хотя исход сражения остался неясным, в известном смысле битва при Ларгах была решающей. Флот Хакона вернулся на Оркнейские острова, увозя с собой раненого конунга в столицу островов Керкуолл, где он и умер. Шотландия лишилась Гебридских островов и острова Мэн. Исторический курьез состоит в том, что Шотландия сочла законной претензию Норвегии на Западные острова. Была достигнута договоренность, что права Норвегии должны были быть оплачены наличными, а также ежегодными взносами в фонд собора в Керкуолле. Ни пенни так и не было уплачено: но едва ли это имело значение.

Шетландские, Оркнейские и Гебридские острова похожи еще и тем, что в их колонизации участвовали только норвежцы: не много датских ладей заплывало так далеко на север. Более того, все три группы островов одновременно — ближе к концу восьмого столетия — стали базами викингов. Однако особенностью Оркнейских и Шетландских островов остается загадочная судьба их более древнего автохтонного населения. Не для защиты ли от норвежцев были построены большие круглые башни «broch»?1 He были ли островитяне постепенно уничтожены в кровавой резне? Или имел место массовый их исход, но куда? Ни на один этот вопрос нет ответа: исчез целый народ, не оставив по себе никакой памяти.

Так или иначе, но названия некоторых мест становятся ясными свидетельствами того, что первые захватчики обнаружили на островах несколько монахов из Кулди. В названии острова Папа-Уэстрей, например, слово «папа» — норвежское, оно обозначает христианского священника. Однако что произошло с этими монахами — это тоже загадка. В общем и целом, эпоха до вступления на трон Харальда Прекрасноволосого окутана неизвестностью.

Харальд Прекрасноволосый — патриарх норвежцев, энергичный создатель нового мира. Очищая Норвегию от непокорных его власти, он высылал всех, кто ему мешал, прочь за море. «Тогда же переселялись и на Хьяльтланд (Шетландские острова), а многие знатные люди, бежавшие из Норвегии от Харальда конунга, стали викингами в западных морях. Они оставались зимой на Оркнейских и Южных островах, а летом совершали набеги на Норвегию и причиняли стране большой ущерб».2 «Когда конунгу надоела эта докука, он однажды летом поплыл со своим войском на запад за море».3 Он вел свою флотилию мщения от Шетландских островов прямо к острову Мэн, по очереди досконально разбираясь с каждым островным логовом. Везде, где подошли к берегу его корабли, его люди «перебили там всех викингов, которые не успели спастись бегством».4

В следующую карательную экспедицию такого рода Харальд послал уже своего официального представителя Кетиля Плосконосого, «славного вождя». «Кетиль поплыл на запад за море, и там у него было несколько сражений, и он во всех одержал победу. Он подчинил себе Южные острова и сделался их хозяином. Он заключил мир с самыми великими вождями в западном море». То есть Кетиль, при помощи флота Харальда, приобрел неплохие владения для самого себя. Сделав это, он «отослал армию назад», и Харальду только и оставалось, что кипеть от злости, сколько сил хватит. После этого сага повествует нам про Ауд Многомудрую и Дублинское королевство: «Кетиль Плосконосый выдал свою дочь Ауд за Олава Белого, величайшего конунга в западном море».

Только что очищенные от викингов Оркнейские острова оставались вассальным владением Харальда с ярлом во главе, хотя сами островитяне редко относились к владычеству Норвегии слишком серьезно. Сигурд Могучий, первый ярл, вскоре стал расширять свои границы. Вместе с Торстейном Рыжим, внуком Кетиля Плосконосого, он вторгся в Шотландию и опустошил Кейтнес и Садерленд. Однако там смертельный укус Мелбригди Зуба положил конец успехам Сигурда.

Сразу же вслед за этим во владениях оркнейского ярла наступил хаос, пока Норвегия не поставила там другого ярла. «После этого Эйнар стал ярлом островов и могущественным мужем. Он был безобразен и слеп на один глаз, но, несмотря на это, очень зорок... Он был назван Торф-Эйнаром, так как велел резать торф на топливо, потому что на Оркнейских островах не было лесу».5 К слову, этот Эйнар был единокровным братом Хрольва Пешехода, пожалуй, более известного как герцог Ролло, который в те же времена отправился на Гебриды набирать себе войско для завоевания Нормандии.

Вскоре власть нового ярла подверглась серьезному испытанию. Двое из беспокойных сыновей конунга Харальда убили в Норвегии отца Эйнара и верного друга Харальда. «Они сожгли его в дому вместе с шестьюдесятью людьми».6 Один из сыновей Харальда — Хальвдан Высоконогий, — зная о гневе своего отца, «захватил три боевых корабля, набрал себе людей»7 и уплыл прочь — выжидать, пока страсти не утихнут. Однако он решил отправиться в те страны, которых благоразумный убийца должен был бы избегать. «Хальвдан Высоконогий приплыл на Оркнейские острова, застал Эйнара ярла врасплох, и тот сразу же бежал с островов, но вернулся назад той же осенью и застал врасплох Хальвдана. Они сошлись, и после битвы Хальвдан обратился в бегство. Это было уже с наступлением ночи. Эйнар и его люди... утром, как только начало светать, стали искать бежавших и убивали каждого на месте».8 Хальвдана нашли последним: он прятался среди скал на острове Саут-Рональдсей. Он был схвачен живым и привезен к Эйнару, который вырезал у него на спине орла своей собственной рукой.

Узнав новости о судьбе сына, Харальд пришел в ярость и с флотом вновь отправился к Оркнейским островам. «Услышав, что из Норвегии прибыл конунг, Эйнар отправился в Нес (Кейтнес)»9 — так было безопаснее. «Конунг и ярл вступили в переговоры через гонцов», и жажда мести конунга Харальда в результате была удовлетворена тем, что он наложил на острова огромную виру. По правде говоря, в основном от этого пострадали рядовые землевладельцы, поскольку ярл присвоил их права собственности в залог суммы платежа. Так или иначе, но Эйнар удержал за собой свое владение до самой смерти.

Трем сыновьям Торф-Эйнара — Торфинну Кроителю Черепов, Арнкелю и Эрленду — не хватило времени для того, чтобы показать, смогут ли они жить в согласии. На их общее владение обрушился сам «король смуты» Эйрик Кровавая Секира. «Он отправился... на Оркнейские острова, [ярлы подчинились ему, и он] там набрал большое войско. Затем он поплыл на юг в Англию и разорял Шотландию всюду, где он приставал к берегу».10 Похоже на то, что Эйрик относился к островитянам как к своему личному резерву для набора бойцов. Когда его наконец изгнали из Йорка, он вновь поплыл к Оркнейским островам, включил в команду своего пиратского флота двух ярлов и множество менее знатных жителей и отправился в свой последний, роковой для него поход. Арнкель и Эрленд были убиты в Англии под его стягом, но «Торфинн долго правил островами и дожил до старости».11

Однако и после смерти Эйрика неприятности не оставили Оркнейские острова. Туда с юга переехала его семья. «Они взяли с собой все корабли, которые были у Эйрика, всех людей, которые захотели последовать за ними, а также все богатство, которое скопилось у них от налогов в Англии или было добыто в походах».12 Сыновья Эйрика продолжили семейную традицию и, в промежутках между летними походами в Ирландском море, полновластно распоряжались Оркнейскими и Шетландскими островами. Однако подлинным отпрыском Эйрика оказалась их сестра Рагнхильд. Долгих двадцать лет она была занята тем, что выходила замуж за ярлов и убивала их, плела интриги, чем поддерживала беспорядок на островах. В результате проведенной ею широкомасштабной чистки путь к наследованию владением был открыт для великого ярла Сигурда Толстого. Сигурд считается, по крайней мере формально, первым ярлом, принявшим христианство. По иронии судьбы он, распространивший власть Оркнейских островов далеко за их пределы, был принужден к тому, чтобы стать вассалом и человеком конунга Норвегии. Ярл и конунг встретились на борту корабля. Оба ждали, пока не ослабеет прилив в Пентланд-Ферте, под прикрытием так называемых стен — в этом месте пережидали прилив тогда, пережидают его там и сейчас. Сигурд на единственной своей ладье шел вдоль берега, направляясь к переправе через Ферт в Терсо, когда появились пять незнакомых длинных кораблей. Это были корабли Олава сына Трюггви, направлявшегося домой из Ирландии в Норвегию. «Когда конунг узнал, что ярл там, он велел позвать ярла для разговора с ним».13 Ничего не подозревающий Сигурд принял дружеское приглашение и прибыл на борт корабля конунга со своим малолетним сыном. «Конунг после немногих слов сказал, что ярл и весь народ его страны должны креститься, а в противном случае ярл должен будет умереть на месте, а конунг пройдет по островам с огнем и мечом и разорит страну».14 В то же время вынутый из ножен меч был угрожающе направлен на сына Сигурда. «Ярлу оставалось лишь согласиться. И он принял крещение, так же как все, кто был с ним».15

Вслед за этим имело место формальное подчинение ярла Олаву. «Затем ярл дал конунгу клятву верности и стал его человеком. Он дал Олаву в заложники своего сына, которого звали Щенок или Собачка, и Олав взял его с собой в Норвегию».16

Однако ни клятвы Сигурда, ни его новая вера не стали для него тяжкой обузой. «Собачка (Хледвир) был несколько лет с конунгом и умер в Норвегии. Тогда Сигурд ярл перестал подчиняться Олаву конунгу. Он взял в жены дочь Малькольма конунга скоттов. У них был сын Торфинн».17

Этот Торфинн, впоследствии ставший известным как Торфинн Могучий, величайший из всех ярлов, был еще ребенком, когда Сигурда заманили в Ирландию и он «погиб в битве Бриана»17 при Клонтарфе. К исполнению обязанностей ярла он приступил рано. «Узнав о его смерти (ярла Сигурда), конунг скоттов дал своему племяннику Торфинну Катанес (Кейтнес) и Судраланд (Садерленд), нарек его ярлом и дал ему людей, которые должны были помогать ему править этими владениями. Торфинн ярл рано возмужал. Он был рослым, сильным и уродливым. Когда он вырос, стало ясно, что он жаден, суров и умен».18 Кейтнес и Садерленд стали для него всего лишь средством получить большее владение.

Первым делом, однако, на его пути оказались двое сыновей Сигурда от первого брака. Одним из них был Эйнар Криворотый, который был «очень высокомерен».19 Это было на руку Торфинну, так как Эйнар своим поведением вскоре вызвал беспорядки в среде землевладельцев. Эйнар сочетал страсть к походам и грабежу с собственной системой дележа дохода, что означало, что «он часто летом набирал большое войско», которое было вынуждено выходить с ним в море, в то время как он оставлял у себя большую часть добычи. В конечном счете некий Торкель, «доблестнее которого не было человека на Оркнейских островах»,20 убедил Эйнара уменьшить число кораблей в очередной экспедиции с шести до трех. Однако на следующий год, когда Торкель вновь выступил против него на тинге, произошла страшная ссора. Торкель уехал на Кейтнес и стал приемным отцом молодого Торфинна, что стало настоящим подарком для юноши. Однако вскоре Эйнар и Торкель согласились предать забвению свои разногласия. В знак полного доверия Эйнар отправился в гости к Торкелю на пир. «Хотя угощение там было на славу, ярл остался недоволен». Он только что приготовил засаду, чтобы убить хозяина в момент своего отъезда, и поэтому нервничал. И было из-за чего, поскольку Торкель, будучи извещен о том, что за стенами палаты собрались какие-то люди, нанес удар первым. Он подстроил все таким образом, что рядом с Эйнаром, расположившимся у огня, оказался кроме него самого только путешественник-исландец. «Тут он нанес ярлу удар мечом по голове, и тот свалился на пол. Тогда исландец сказал: "Плохо, что Вы не оттащили ярла от огня". Он зацепил ярла секирой за шею и втащил его на скамью».21

Ожидавшие за дверьми с оружием люди, увидев, что их предводитель убит, разбежались, дав Торкелю свободно уйти. Он поплыл к новому конунгу Норвегии Олаву Святому, и «конунг был очень доволен его поступком». Олав запустил свои руки в дела Оркнейских островов. Сначала выживший брат Эйнара, а потом и молодой Торфинн ездили к нему, прося принять роль третейского судьи в их притязаниях на принадлежавшую Эйнару часть владения.

Однако когда оба ярла вновь оказывались на противоположном берегу Северного моря, они благополучно забывали о решениях Олава. И все же сами их поездки — это еще один знак того, что между Оркнейскими островами и Норвегией всегда существовала некая неясная связь, временами более сильная, временами более слабая. Что бы не случалось в других сферах, узы торговли сохранялись всегда. Владения оркнейского ярла никогда не могли совершенно освободиться от нужды в импорте, особенно импорте лесоматериалов. И поскольку даже для постройки домов каждый фут дерева приходилось на эти острова, напрочь лишенные леса, привозить со стороны, кажется весьма правдоподобным, что большинство ладей, которыми располагали оркнейцы, вышли из-под топора кораблестроителей Норвегии.

Как бы то ни было, Торфинн, после того как умер второй его брат, не оглядываясь на Олава, стал практически самовластным правителем. Затем Торфинн начал расширять свои владения. На пике своего могущества он главенствовал надо всеми западными берегами вплоть до самого Ирландского моря. «Ярл Торфинн... был самым могущественным изо всех оркнейских ярлов. Он владел Оркнейскими островами, Хьяльтландом (Шетландскими островами) и Южными островами (Гебридами), и у него были большие владения в Шотландии и Ирландии».22

Начал он с Восточной Шотландии. После сокрушительного поражения шотландского флота, атаковавшего его маленькую эскадру близ Оркнейских островов, его армия начала кампанию на суше и двинулась на юг. «На его голове был позолоченный шлем, на поясе был меч, а в руке огромное копье, и он бился, нанося удары направо и налево». Где-то на юге от «Широкого Ферта» в заливе Мори-Ферт, силы шотландцев встретили его и были разбиты наголову. «Ярл Торфинн долго преследовал бегущих в глубь Шотландии, после чего он прошел по этой стране вдоль и поперек и опустошил ее. Вслед за этим он двинулся на юг до самого Файфа и эту землю тоже опустошил».

Весь период его правления, очевидно, был крайне неспокойным временем, что не помешало Торфинну почти сразу обратить свое внимание на запад. Однако в минуту наивысшего его триумфа у него вновь начались проблемы дома. Он был принужден отдать треть владения сыну своего двоюродного брата Регнвальду — претенденту, действовавшему при поддержке конунга Норвегии. Несколько лет дядя и племянник правили, сохраняя дружественные партнерские отношения. «Каждую весну они отправлялись в поход; иногда вместе, но иногда и поодиночке».

Во время одного такого самостоятельного похода к западным берегам Торфинн потерпел неудачу. «Он остановился в месте под названием Гэллоуэй, где Англия граничит с Шотландией». Группа разбойников привычным ходом двинулась к берегу, чтобы набрать себе скота, не предполагая никакого сопротивления со стороны местных жителей. «Но когда англичане узнали о появлении викингов, они собрались вместе и убили всех людей, которые смогли себя показать, но поймали и отослали обратно беглецов, наказав их сообщить ярлу Торфинну, как англичане отучили викингов от злодеяний и грабежа». Такое оскорбление для Торфинна было хуже поражения. Полумер здесь явно было недостаточно. В следующий сезон он — уже вместе с Регнвальдом — привел туда с Оркнейских островов большой флот. «У него была мощная поддержка в Шотландии и Ирландии, и люди стекались к нему со всех южных островов». Оказавшись во главе такой силы, он теперь не услышал дерзостей от жителей Гэллоуэя. «Ярл Торфинн дал два больших сражения в Англии и нанес им много поражений и совершил много убийств. Он находился там почти все лето».

Однако вскоре после этого началась гражданская война на самих Оркнейских островах. Регнвальд показал свой нрав и стал все больше задумываться о справедливости деления владений оркнейского ярла. «Это было началом великой распри между родичами; у них была большая битва в Пентланд-Ферте». Битва эта стала знаменитым сражением. Регнвальд отправился в Норвегию просить о помощи конунга Магнуса и вернулся оттуда с норвежским флотом: «тридцать военных кораблей, все большие и в хорошем состоянии». Торфинн встретил его неподалеку от Даннет-Хед «с шестьюдесятью кораблями, большая часть которых были малые суда». Несмотря на преимущество Торфинна в числе, поначалу его дела повернулись худо. Корабли каждой флотилии был заранее крепко связаны друг с другом, и, когда началось сражение, судно Торфинна из-за своих низких бортов стало открытой целью для людей с кораблей повыше. Однако в некотором отдалении от сражения стоял со своим собственным флотом и наблюдал за происходящим шурин Торфинна. В критический момент он подгреб к норвежскому флоту и атаковал его, превратив сражение в резню. Наголову разбитый Регнвальд бежал под покровом ночи в Норвегию.

Однако в тот же год он предпринял еще одну попытку. Он хотел застать Торфинна врасплох, внезапно приплыв в середине зимы на Оркнейские острова с одним кораблем. Он выяснил, что ярл спокойно пирует с большой компанией в своем доме. Тогда Регнвальд, «среди всех людей самый мудрый и скромный», окружил дом и поджег его.

Его враг оказался чуть ли не единственным человеком, которому удалось спастись. Торфинн проломил дыру в стене и стремительно бросился сквозь огонь и людей, неся свою жену на руках. В темноте он уплыл прочь на своей лодке через Пентланд-Ферт на Кейтнес, чтобы появиться вновь на праздник и вернуть долг. На этот раз крыша горела уже над самим Регнвальдом и войском. Все они были пойманы и убиты, кроме одного, чтобы хоть кто-то мог принести рассказ об этом домой в Норвегию. То обстоятельство, что они были придворными конунга Магнуса, похоже, не слишком заботило Торфинна. «Он правил шестьдесят лет и умер в своей постели».

Было почти чудом, что два сына Торфинна поделили его владение меж собой почти без разногласий, однако их совместное правление оказалось коротким. Они были довольно рано отстранены от дел. Харальд Суровый на своем пути в Англию зашел в Керкуолл и заставил их, вместе с большим количеством рекрутов-оркнейцев, присоединиться к его флоту. Хотя они и разделили с ним тяжесть боя при Стэмфордбридже, Гаральд Английский позволил им «с миром» вернуться на север вместе со своими выжившими товарищами.

Однако другой конунг — норвежец — был менее великодушен. Магнус Голоногий, у которого были «хорошее войско и отличные корабли»,23 обрушился на Оркнейские острова и забрал братьев с собой как пленников. Вместо них он поставил ярлом своего сына Сигурда — того самого Сигурда, который позже отправился в Святую Землю.

«Затем Магнус конунг направился со своим войском на Южные острова (Гебриды) и, прибыв туда, сразу же стал разорять и жечь селения. Они убивали людей и грабили всюду, куда ни приходили. Местные жители бежали кто куда... Некоторые сдались и подчинились... Завоевав эту страну, он поплыл на юг мимо Сальтири (остров Кентайр) и разорял берега Ирландии и Шотландии. Так он доплыл до острова Мэн и разорял там селения, как и в других местах».24 На берегах острова Англси Магнус встретился с английским или норманнским войском под командованием ярлов Шрусбери и Честера: «Хуги (Гуго) Гордый и Хуги Толстый».25 «Магнус конунг одержал победу в этой битве. Он тогда завладел островом Энгульсей (Англси). Это было самое южное из владений, которое когда-либо было у конунгов Норвегии».26

Вслед за этим Магнус начал притязать на владычество над всеми западными островами. «Между ним и конунгом скоттов Малькольмом ходили гонцы, и конунги заключили между собой мир. Магнусу конунгу должны были принадлежать все острова, которые лежат к западу от Шотландии, если между ними и материком можно пройти на корабле с подвешенным рулем».27 Смысл этого положения про руль состоит в том, что рулевое весло, заходящее на один или два фута ниже уровня киля, нельзя использовать на мелководье. Но такое незначительное ущемление в правах едва ли могло остановить Магнуса. Он умудрился выжать все возможное и из этого соглашения, двинувшись по суше с востока до Западного Лох-Тарбета. «И когда конунг Магнус приплыл с юга на Сальтири, он велел протащить ладью с подвешенным рулем через перешеек Сальтири. Конунг сам сидел на корме у руля и так присвоил себе страну».28

Судя по всему, Магнус перезимовал тогда на Гебридах, а потом вернулся в Норвегию. Прошло несколько лет, и он был убит столь бесславно в Ольстере.

Новость о смерти отца побудила Сигурда спешно пересечь Северное море и занять норвежский трон. Его уход оставил Оркнейское владение вакантным. Но место было быстро занято Хаконом и Магнусом, сыновьями двух ярлов, похищенных прежде Магнусом Голоногим. Неизбежная ссора между кузенами имела исходом убийство одного из них и появление собственного оркнейского святого. Однако со святым Магнусом и собором, построенным в его честь, мы познакомимся в следующих главах.

Сыновья Хакона, Харальд Красноречивый и Паль Молчаливый, в свою очередь, также спорили друг с другом из-за владений до тех пор, пока Харальд не был смещен с трона. Есть забавная история о том, что смерть Харальда оказалась следствием случайной путаницы. Их мать, тайно ненавидевшая Паля, сшила ему отравленную сорочку. Она была почти готова, когда ее обнаружил любимец матери Харальд, которого привлекла ее раскраска. Его было некому остановить, он примерил ее и через несколько дней был мертв.

Паль, теперь уже единоличный правитель, вскоре вновь встретился с трудностями. Серьезные претензии на свою долю выдвинул Регнвальд — тот самый восхитительный Регнвальд, которому в свое время суждено было возглавить морское паломничество в Палестину. Будучи племянником святого Магнуса, он выслал из Норвегии ультиматум с требованием признать его права. Паль не покорился: «Я буду охранять Оркнейские острова, покуда Бог дарует мне жизнь для этого». Это означало начало войны. Регнвальд, позаимствовав у норвежцев корабли и людей, поплыл на запад. На Шетландских островах близ Йелл-Саунд его флот был разбит, но он отступил только для того, чтобы попытать счастья еще раз. Созданная ярлом цепь сигнальных маяков была уничтожена хитростью, и Регнвальд успешно высадился на Оркнейских островах.

Он прибыл в нужный момент. Ярл Паль куда-то исчез. Дело в том, что внезапно в самую гущу событий ринулся жуткий Свейн сын Аслейва, «последний из викингов». Свейн, всегда следовавший собственным интересам, действовал исключительно по личным мотивам: он был намерен обеспечить место для своего приемного сына. Однажды рано утром он пересек Пентланд-Ферт из Терсо и, заставив свободных от гребли людей лежать, так что его судно можно было принять за торговое, ходил близ берега до тех пор, пока не нашел Паля, охотящегося на выдр среди скал. Свейн подвел свой корабль к берегу и ловко похитил ярла, не оставив на берегу ни одного живого свидетеля. Свейн всегда действовал крайне продуманно. Несчастный Паль исчез загадочно и таинственно: чтобы держать его в плену было спокойнее, его увезли в Шотландию.

Благодаря вмешательству Свейна Оркнейские острова оказались в руках Регнвальда, хотя в конце концов его убедили поделиться половиной владения с приемным сыном Свейна Харальдом. Наступил тот редкий момент, когда не было никаких или практически никаких разногласий между соправителями. Харальд принял управление землями, в то время как Регнвальд отправился в паломничество; так что единственный источник беспокойства — помимо неисправимого Свейна — остался за пределами островов. Из Норвегии явился новый претендент, и Свейн попеременно становился то его врагом, то сторонником. История о треугольнике соперничества между тремя ярлами, со сменяющими друг друга союзами между ними, великими клятвами и клятвопреступлениями, вообще-то является частью рассказа о Свейне. Однако Свейн сын Аслейва, как и святой Магнус, заслуживает отдельной главы.

Харальд, сын шотландца, намного пережил своего сотоварища Регнвальда, и старость его была несчастна. На склоне своих лет он мог видеть, как власть оркнейских ярлов угасает навеки. Шетландские острова были отторгнуты, ими правил ярл-норвежец, подчиняющийся Норвегии. Кейтнес и Сатерленд вновь подпали под контроль Шотландии. Но впереди острова ждали еще большие унижения. Мы не будем рассказывать о том, как конунг Норвегии отдал не принадлежавшие ему Оркнейские острова в залог Шотландии под приданое своей дочери. Будет лучше, гораздо лучше, если мы закончим наше повествование историей смерти в бою «последнего из викингов».

Примечания

1. Круглые башни «broch» — своеобразные высокие небольшого диаметра башни, бывшие и дозорными площадками, и неприступной защитой при нападении норманнов. — Примеч. ред.

2. Сага о Харальде Прекрасноволосом. Пер. М.И. Стеблин-Каменского // Круг земной. М., 1995. С. 52.

3. Сага о Харальде Прекрасноволосом. Пер. М.И. Стеблин-Каменского // Круг земной. М., 1995. С. 53.

4. Сага о Харальде Прекрасноволосом. Пер. М.И. Стеблин-Каменского // Круг земной. М., 1995. С. 53.

5. Сага о Харальде Прекрасноволосом. Пер. М.И. Стеблин-Каменского // Круг земной. М., 1995. С. 57.

6. Сага о Харальде Прекрасноволосом. Пер. М.И. Стеблин-Каменского // Круг земной. М., 1995. С. 58.

7. Сага о Харальде Прекрасноволосом. Пер. М.И. Стеблин-Каменского // Круг земной. М., 1995. С. 58.

8. Сага о Харальде Прекрасноволосом. Пер. М.И. Стеблин-Каменского // Круг земной. М., 1995. С. 58.

9. Сага о Харальде Прекрасноволосом. Пер. М.И. Стеблин-Каменского // Круг земной. М., 1995. С. 59.

10. Сага о Хаконе Добром. Пер. М.И. Стеблин-Каменского // Круг земной. М., 1995. С. 68.

11. Сага об Олаве Святом. Пер. Ю.К. Кузменко // Круг земной. М., 1995. С. 242.

12. Сага о Хаконе Добром. Пер. М.И. Стеблин-Каменского // Круг земной. М., 1995. С. 69—70.

13. Сага об Олаве сыне Трюггви. Пер. М.И. Стеблин-Каменского // Круг земной. М., 1995. С. 128.

14. Сага об Олаве сыне Трюггви. Пер. М.И. Стеблин-Каменского // Круг земной. М., 1995. С. 128.

15. Сага об Олаве сыне Трюггви. Пер. М.И. Стеблин-Каменского // Круг земной. М., 1995. С. 128.

16. Сага об Олаве сыне Трюггви. Пер. М.И. Стеблин-Каменского // Круг земной. М., 1995. С. 128.

17. Сага об Олаве Святом. Пер. Ю.К. Кузменко // Круг земной. М., 1995. С. 242.

18. Сага об Олаве Святом. Пер. Ю.К. Кузменко // Круг земной. М., 1995. С. 243.

19. Сага об Олаве Святом. Пер. Ю.К. Кузменко // Круг земной. М., 1995. С. 243.

20. Сага об Олаве Святом. Пер. Ю.К. Кузменко // Круг земной. М., 1995. С. 243.

21. Сага об Олаве Святом. Пер. Ю.К. Кузменко // Круг земной. М., 1995. С. 246.

22. Сага об Олаве Святом. Пер. Ю.К. Кузменко // Круг земной. М., 1995. С. 251.

23. Сага о Магнусе Голоногом. Пер. М.И. Стеблин-Каменского // Круг земной. М., 1995. С. 471.

24. Сага о Магнусе Голоногом. Пер. М.И. Стеблин-Каменского // Круг земной. М., 1995. С. 471—472.

25. Сага о Магнусе Голоногом. Пер. М.И. Стеблин-Каменского // Круг земной. М., 1995. С. 472.

26. Сага о Магнусе Голоногом. Пер. М.И. Стеблин-Каменского // Круг земной. М., 1995. С. 473.

27. Сага о Магнусе Голоногом. Пер. М.И. Стеблин-Каменского // Круг земной. М., 1995. С. 473.

28. Сага о Магнусе Голоногом. Пер. М.И. Стеблин-Каменского // Круг земной. М., 1995. С. 473.

Предыдущая страница К оглавлению Следующая страница
 
 
Яндекс.Метрика © 2018 Норвегия - страна на самом севере.