Столица: Осло
Территория: 385 186 км2
Население: 4 937 000 чел.
Язык: норвежский
Новости
История Норвегии
Норвегия сегодня
Эстланн (Østlandet)
Сёрланн (Sørlandet)
Вестланн (Vestandet)
Трёнделаг (Trøndelag)
Нур-Норге (Nord-Norge)
Туристу на заметку
Фотографии Норвегии
Библиотека
Ссылки
Статьи

Славная смерть

Полётом на Северный полюс Амундсен решил закончить свои полярные исследования. Он сделал всё, о чём мечтал!

Остаток своей жизни он хотел посвятить науке. Он поселился в окрестностях Христиании, переименованной теперь в Осло1, и здесь, в тишине, начал работать над теми материалами, которые собрал во время путешествий.

Жил он очень скромно, будто отшельник: сам убирал дом, варил себе обед, стирал бельё. Дорожа временем, он почти нигде не бывал, и только близкие друзья изредка навещали его. А работать ему приходилось чрезвычайно много. Старые долги, которыми опутал его мошенник Хаммер, тяготили Амундсена, и он прилагал все усилия, чтобы от них освободиться.

Однако эта тихая, замкнутая жизнь продолжалась недолго.

Весной 1928 года в газетах появилось сообщение о том, что инженер Нобиле решил повторить полёт к Северному полюсу на вновь сконструированном дирижабле «Италия». На этот раз весь экипаж состоял из итальянцев. Только два иностранца были приглашены участвовать в итальянской экспедиции: швед Мальмгрен — учёный-метеоролог, уже летавший с Амундсеном на дирижабле «Норге», и чешский профессор Бегунек.

Дирижабль «Италия» отправлялся в полёт из того же селения Кингсбей на острове Шпицберген.

Вначале Нобиле пытался пробраться до острова Северная Земля, но заблудился в тумане и вернулся на Шпицберген.

Через два дня он снова пустился в путь. На этот раз дирижабль благополучно достиг Северного полюса и кружился над ним в продолжение двух часов. Всё это время на дирижабле играли итальянский гимн. На полюс было сброшено множество итальянских флагов.

Конечно, эта экспедиция почти не имела научного значения. Это была своего рода авантюра, устроенная с благословения тогдашнего итальянского диктатора Муссолини, затея опасная и бессмысленная.

После всех «торжественных церемоний», совершённых над полюсом, дирижабль повернул назад, к Шпицбергену.

Нобиле всё время сообщал по радио о ходе перелёта. Полёт протекал благополучно. Воздушный корабль уже находился в ста десяти километрах от Шпицбергена, как вдруг подул страшный ветер. Густой туман окутал океан, и дирижабль начал покрываться льдом. С каждой минутой он тяжелел и терял высоту. Чтобы облегчить его, итальянцы сбросили на лёд продовольствие, оружие, одежду. Ничего не помогало. Дирижабль продолжал снижаться, он нёсся совсем низко над океаном.

Никто не видел поверхности воды. Густой и плотный туман затянул всё вокруг. «Италия» летела вслепую и внезапно наткнулась на айсберг. Раздался страшный треск. Одна из гондол, в которой находились конструктор Нобиле и с ним девять человек экипажа, оторвалась и упала, а облегчённый дирижабль с другой гондолой взмыл вверх, и ветер понёс его на юго-восток. В этой гондоле было шесть человек.

Когда потерпевшие крушение пришли в себя, оказалось, что при падении гондолы разбился насмерть только один человек — моторист дирижабля. У Нобиле была сломана рука. Механик Чичиони сильно повредил себе ногу, а Мальмгрен вывихнул руку. Остальные же остались невредимы.

Оказав первую помощь раненым, они стали собирать вещи, выпавшие из гондолы при катастрофе, а также выброшенные раньше. К счастью, найдено было и продовольствие, и оружие, и даже радиоаппарат.

С большим трудом радисту Биаджи удалось починить радиоаппарат и наладить приём. Было слышно, как ищут «Италию», как запрашивают её, почему она молчит. Что случилось? Биаджи мог только слушать. Передаточное устройство сломалось, и никаких ответных сигналов он послать не мог.

Итальянцы с трудом переносили холод и быстро пришли в отчаяние. Они понимали, что добраться пешком до Шпицбергена им не удастся. У них не было ни саней, ни даже хорошей обуви. Кроме того, раненые двигались с трудом, а Чичиони и вовсе не мог ходить. Не растерялся только Мальмгрен. Он помнил постоянную поговорку Амундсена: «Бодрость потерять — всё потерять». И хотя у него болела вывихнутая рука, он предложил идти пешком трём или четырём людям, а остальным ждать помощи на льдине. С Мальмгреном пошли два итальянца — Цаппи и Мариано.

Они ушли, а через неделю после их ухода Биаджи исправил радиоаппарат и стал посылать в эфир сигналы бедствия.

Сигналы о помощи услышал советский радиолюбитель Шмидт, потом их приняли и на итальянском корабле «Читта ди Милано», стоявшем у Шпицбергена.

Радиосвязь с погибающим экипажем была налажена. На спасение двинулись суда разных стран: итальянское, норвежское, три советских ледокола — «Красин», «Малыгин», «Седов», и шведский и французский крейсеры, норвежский броненосец и другие суда, поменьше.

Амундсен внимательно следил за спасательными работами.

Однажды вечером он сидел в кафе, просматривая последние известия в газетах. Вдруг к нему подошёл официант и сказал, что его просит подойти к телефону норвежский военный министр. Без всяких предисловий министр спросил Амундсена, не согласился бы он полететь на французском самолёте «Латам» на помощь погибающим.

— Ваша помощь будет самой скорой и самой нужной.

Амундсен ответил не задумываясь:

— Я согласен.

На этот раз приготовления Амундсена были стремительны. Уже через день он выехал из Осло в Берген, куда прилетел на самолёте «Латам» известный французский лётчик Гильбо с тремя механиками-французами. Амундсен пригласил испытанных своих друзей — Дитрихсона и Вистинга — принять участие в спасательной экспедиции.

Из Бергена самолет «Латам» перелетел в северный порт Тромсе для окончательной подготовки к экспедиции. Подготовка длилась недолго. Но в последние часы перед отлетом выяснилось, что машина сильно перегружена и сможет взять только шесть человек. Один из семерых должен был остаться. Выбор пал на старого товарища Амундсена — Вистинга. Он в тот же день сел на корабль и направился к Шпицбергену, чтобы там встретиться с Амундсеном.

«Латам» вылетел 18 июня вечером. Через пять-шесть часов он должен был быть на Шпицбергене.

Погода в этот день была очень бурная: дул резкий восточный ветер, по океану ходили огромные волны. С самолёта по радио в течение двух часов сообщали, что всё идёт благополучно. И вдруг радиосвязь оборвалась.

Что случилось? Никто не мог ответить на этот вопрос. Прошли сутки, другие, третьи... О самолёте ничего не было слышно ни на Шпицбергене, ни на Медвежьих островах, над которыми он должен был пролететь.

Прошло ещё две недели, а о «Латаме» не было никаких известий. Вначале мало кто беспокоился об Амундсене: все знали, что Амундсен умел выбираться из самых опасных положений. Возможно, конечно, что с «Латамом» случилась авария, возможно, Амундсен сидит где-нибудь на льдине...

Гораздо больше беспокойств вызывали итальянцы, на помощь которым полетел Амундсен. Весь мир с напряжением следил за движением кораблей и самолётов, спешивших к месту катастрофы.

Советский ледокол «Красин», быстро обойдя Шпицберген с западной стороны, стал подвигаться навстречу итальянцам, терпящим бедствие.

1928 год был годом «тяжёлых льдов». «Красин» с трудом пробирался на север, пока не вошёл в такие льды, что вынужден был остановиться. С борта ледокола был спущен большой самолёт лётчика Чухновского. Он полетел на поиски итальянцев и вскоре обнаружил на льду два чёрных пятнышка. Спустившись ниже, Чухновский увидел двух человек, которые размахивали руками и звали на помощь, но нигде поблизости не было видно удобной посадочной площадки: лёд повсюду был взломан. Самолёт полетел отыскивать остальных.

А видимость ухудшалась. Туманная пелена скрыла горизонт, и вскоре всё заволокло таким густым туманом, что едва можно было различить концы крыльев самолёта. Пришлось прекратить поиски и спешить назад, к ледоколу.

Чухновский долго кружил в тумане, разыскивая «Красина» и, не обнаружив его, решил лететь к ближайшему острову. Самолёт много раз спускался, выбирая место для посадки. В конце концов ему удалось приземлиться, но при посадке сломалось шасси, и подняться в воздух он уже не мог.

Радист самолёта немедленно сообщил капитану ледокола о том, что в таком-то месте обнаружены на льду два человека. Уже все знали, что одна группа терпевших бедствие состояла из девяти человек, другая из шести. Знали, что трое — Цаппи, Мариано и Мальмгрен — ушли за помощью. А тут было два человека. Кто это мог быть?

Получив радиограмму Чухновского, «Красин» тотчас двинулся на розыски и вскоре нашёл людей. Это были итальянцы Цаппи и Мариано. Полтора месяца тому назад они ушли пешком от группы Нобиле на Шпицберген. Во время переходов по движущимся льдам они обессилели, им грозила гибель... Третий их спутник, швед Мальмгрен, умер в пути.

«Красин» принял их на борт, двинулся дальше и вскоре снял со льдины спутников Нобиле (сам Нобиле был снят за несколько дней перед этим шведским лётчиком).

Как раз в то время, когда «Красин» шёл к группе Нобиле с западной стороны Шпицбергена, другой советский ледокол, «Малыгин», шёл к той же группе с востока. На пути «Малыгин» был затёрт льдами и начал дрейфовать. Всё время он поддерживал связь с северными радиостанциями.

Весть о том, что Амундсен вылетел на самолёте «Латам» на помощь Нобиле, «Малыгин» получил в тот же день. Через несколько дней было принято сообщение, что Амундсен и его спутники исчезли.

Когда «Красин» спас итальянцев, «Малыгин» получил по радио приказ Москвы:

«Ледоколу «Малыгину» идти к Шпицбергену искать пропавшего Амундсена и его спутников».

С большим трудом «Малыгин» выбрался из льдов и открытой водой двинулся на запад.

По пути к Шпицбергену начальник экспедиции на «Малыгине» профессор В.Ю. Визе запросил губернатора острова подробности: в каком направлении Амундсен полетел, какого вида аппарат, кто лётчики, когда прервалась связь. Связь, как оказалось, прервалась через два с половиной часа после отлёта Амундсена из Норвегии. Искать его надо было где-то у южной части Шпицбергена.

19 июля в утренние часы экипаж и члены экспедиции «Малыгина» увидели на горизонте высокие горы, сверкающие снегами и льдами. Это и был Шпицберген. «Малыгин» снова вошёл в плавучие льды. Они были совсем особые, очень толстые, с массой песка и ила. Течение вдоль берега было быстрое, льдины ежеминутно перемещались. Решено было поставить самолёт на поплавки и начать разведку с воздуха. Однако с самого начала лётчики убедились, что спустить самолёт невозможно: полыньи в движущихся льдах быстро изменяются. Искать можно было лишь ледоколом. «Малыгин» начал приближаться к берегам, к Сторфиорду. Если самолёт Амундсена спустился где-нибудь здесь поблизости, то люди могли по льдам пройти в этот залив, где сохранилось старинное убежище — русская изба, построенная ещё в XVII веке русскими поморами-промышленниками. Но губернатор Шпицбергена сообщил «Малыгину», что норвежское судно лишь на днях побывало в Сторфиорде и обследовало каждую пядь, — Амундсена там не было. Тогда «Малыгин» прошёл насколько мог дальше во льды к северу и нигде не обнаружил никаких следов отважных путешественников. Пять дней искал «Малыгин» пропавший экипаж самолёта «Латам». Пора было уходить — на ледоколе кончался уголь и на исходе была пресная вода. «Малыгин» повернул на юг — к Архангельску.

Прошёл месяц, другой. Давно уже люди, на помощь которым полетел Амундсен, находились у себя на родине, а о самом Амундсене не было никаких слухов.

И только 31 августа норвежский пароход «Брод» нашёл в море поплавок от гидроплана. Поплавок принадлежал самолёту «Латам».

Это известие сразу встревожило весь мир. Что же случилось с Амундсеном и его спутниками?

Ещё через несколько дней была получена новая весть: в море найден пустой бак из-под бензина, на баке сохранилась металлическая пластинка с надписью «Латам». Этот бак находился внутри самолёта. Значит, самолёт разбился вдребезги, если бак выплыл на поверхность. На баке были видны следы от огня.

И о гибели самолёта теперь думают по-разному.

Может быть, это было так...

Два часа аэроплан летел благополучно. Сильный восточный ветер дул ему в бок, самолёт покачивало из стороны в сторону. Океан был взбудоражен высокими волнами. Вдруг мотор закапризничал, перестал работать. Лётчик Гильбо долго планировал, механики метались у машины, радист пытался дать сигналы «SOS» — «Спасите наши души», — так морские и воздушные корабли зовут на помощь в те минуты, когда им грозит гибель. Эти сигналы могли быть услышаны кораблями, плававшими близ Шпицбергена.

Но ничего сделать уже было нельзя. Мотор не заработал вновь, и самолёт сел на воду. Он оказался малой щепкой в бурном море. Волны горами обрушились на него. Они били его с сокрушительной силой. Аэроплан затрещал, повалился набок, оторвались крылья, кабина наполнилась водой — тяжёлый мотор потащил разбитый самолёт в глубину, на дно океана. Люди несколько минут барахтались в ледяной воде. У Амундсена была с собой складная лодка. Быть может, он пытался разложить её, но не успел, и один за другим люди утонули в пучине. На поверхности остались поплавок самолёта и пустой бак из-под бензина. Гонимые ветром и волнами, они отплыли на запад, чтобы принести весть о смерти великого полярного исследователя.

А может быть, самолёт сначала загорелся. Пылающий, он несколько минут летел над океаном, затем с размаху врезался в воду. Огонь мгновенно погас, но волны быстро разбили обгорелые остатки машины.

Пять лет спустя норвежские рыбаки сетями выловили металлические части самолёта «Латам».

И это было всё, что осталось от спасательной экспедиции Руала Амундсена.

Геройской смертью закончилась трудная и плодотворная жизнь этого человека.

Примечания

1. Осло — один из древнейших городов Норвегии — основан в начале XI века. В 1624 году он был почти полностью уничтожен пожаром. По приказу короля Христиана IV столицу начали строить на новом месте и назвали Христианией. В 1924 году, во время празднования 300-летнего юбилея города, стортинг постановил возвратить столице её древнее наименование — Осло.

Предыдущая страница К оглавлению Следующая страница
 
 
Яндекс.Метрика © 2018 Норвегия - страна на самом севере.