Столица: Осло
Территория: 385 186 км2
Население: 4 937 000 чел.
Язык: норвежский
Новости
История Норвегии
Норвегия сегодня
Эстланн (Østlandet)
Сёрланн (Sørlandet)
Вестланн (Vestandet)
Трёнделаг (Trøndelag)
Нур-Норге (Nord-Norge)
Туристу на заметку
Фотографии Норвегии
Библиотека
Ссылки
Статьи

Глава 5. Двойной план

«К великому своему удивлению обнаружил, что ты на Троицу или даже накануне Троицына дня ждал возвращения Руала, и, следовательно, теперь он уже должен был вернуться», — пишет Леон Амундсен брату Густаву 23 мая 1899 года. О том, когда полярный исследователь возвратится на родину, сведения были самые противоречивые.

Следуя логике своего воображаемого увольнения с «Бельгики», старпом предоставил судну добираться домой самостоятельно и вернулся из Южной Америки отдельно, как частное лицо. Этот манёвр он повторит через тринадцать лет. Впрочем, при несколько иных обстоятельствах. В этот раз голову над его местонахождением ломают только братья.

Леон надеялся, что Руалов путь домой проляжет через Францию и что брат заедет к нему в Коньяк. «Его ждала тут комната, украшенная цветами и флагами», — разочарованно сообщает он на родину, узнав, что антарктический путешественник объявился в Христиании.

Разрыв с Бельгийским королевством не мешает старшему помощнику принять от него первую из своих многочисленных наград — орден Леопольда. Другие почести от иностранной державы его не интересуют. По возвращении домой он, кроме Бетти и братьев, жаждет встречи с одним-единственным человеком — великаном из Люсакера Фритьофом Нансеном.

Наконец-то юному Амундсену есть чем поделиться. Он видел материк у Южного полюса, которого Нансен не видел. Или видел лишь в воображении, пока сидел в берлоге на Земле Франца-Иосифа.

«Мои самые сердечные поздравления с удачным походом и добро пожаловать на родину после первой зимовки человека в полярных широтах». Так без промедления откликается Нансен на весточку от своего соотечественника Амундсена, доложившего о том, что вернулся в Норвегию. «Мне будет чрезвычайно приятно повидать Вас и лично поздравить с возвращением, тем более что было бы весьма интересно послушать Ваши рассказы о пережитом. Посему я с удовольствием приму Вас, когда Вам только будет удобно, — разумеется, если сам не буду находиться в отъезде».

Возможно, столь безмерная любезность со стороны великого, недоступного полярного исследователя даже обескуражила начинающего путешественника. Пройдет еще много лет, прежде чем Руал Амундсен окончательно поймет, что стояло за явным интересом, проявленным Фритьофом Нансеном к его антарктическим впечатлениям.

В отличие от д-ра Кука Амундсен не взялся по возвращении за книгу о путешествии. Рядовым членам экспедиции не пристало о ней писать. Печатное слово — дело не личное, а официальное. Издавать книги положено руководителю, даже если его руководство оказалось никудышным. Начальник экспедиции имеет право без помех изложить собственную ее версию. Этого принципа Руал Амундсен твердо придерживался на протяжении всей своей деятельности. Рассказывать о походе — привилегия руководства, остальные его участники — второстепенные персонажи, у них роли без слов.

Амундсену не было особой нужды распространяться об экспедиции на «Бельгике»: это был не его поход. Уже во время зимовки в Антарктике мысли его обратились в ином направлении. Основной целью экспедиции Жерлаша был Южный магнитный полюс. Туда они так и не попали. Тем не менее для человека, любящего переворачивать все с ног на голову, идея оказалась плодотворной. В своей первой будущей книге Руал Амундсен напишет: «Во время этого путешествия созрел мой план. Мне хотелось связать мечту детских лет о Северо-Западном проходе с гораздо более важной для науки целью: установить нынешнее местоположение Северного магнитного полюса».

9 сентября 1899 года Руал Амундсен начинает вести дневник нового путешествия. Вместе с Леоном он на велосипеде едет из Христиании в Париж, а оттуда — в Коньяк. Затем Руал, уже один, продолжает путь через Мадрид до Картахены и там нанимается на идущий в Америку семейный барк «Оскар». Нашему полярнику нужно провести в море побольше дней и месяцев, чтобы потом сдать экзамен на капитана. Пускай к тому времени, когда он отправится покорять один из самых сложных морских путей в мире, все бумаги будут в порядке. Руал прихватывает с собой в плавание и велосипед, надеясь «получить от него большое удовольствие в Америке, где, — как он сообщает Леону, — должны быть совершенно потрясающие дороги».

Руал Амундсен — любопытствующий путешественник. Ему не обязательно покидать цивилизованный мир, чтобы делать антропологические наблюдения. Из Флориды он пишет в Норвегию Густаву: «Что касается Пенсаколы, город довольно большой, но паршивый. Смотреть не на что. Зато по части "женского полу" выбор роскошный. В жизни не видал столько домов под красным фонарем, как здесь, хотя жителей в городе всего-то 20 тысяч. Хочешь — бери прелестную американку, хочешь — омерзительную негритянку или индианку. Таковы развлечения Пенсаколы. Других тут просто нет».

Густав, два года назад купивший себе усадьбу на Тидеманнсгате, дом номер 20, служит брату в Христиании точкой опоры и связным. Редко какое письмо ему обходится без поручения. Так и в этом, из Пенсаколы, сказано: «Будь добр, вложи в прилагаемую записку 10 крон, запечатай в конверт и отправь Бетти».

В апреле 1900 года «Оскар» заходит в английский порт Гримсби. Там Руалу удается собрать целую библиотечку книг о Северо-Западном проходе.

Вернувшись в Христианию, он перевозит Бетти и весь свой скарб по новому адресу, на Профессор-Далс-гате, 45. «Можешь быть уверен, мы живем уютно и хорошо, — пишет он Леону, который как раз направляется домой из кругосветного путешествия. — Никаких соседей напротив и замечательный вид на горы в Аскере и окрестностях. Во дворе, правда, бывает много детей, но пробраться сквозь их толпу всегда возможно». Впрочем, Руал недолго задерживается у окна новой квартиры. Погостив летом у родни в Видстене и отбыв положенные недели на военных учениях в Гардермуене, он снова уходит в море.

В сентябре 1900 года Амундсен едет в Гамбург, чтобы изучать магнетизм в «Дойче зееварте» — Германской морской геофизической обсерватории. Впрочем, прежде чем отправиться в кайзеровскую Германию, он обратился в британскую обсерваторию, прося разрешения поработать у них. «Директор не уважил моей просьбы». Этот отказ из Англии не был забыт, иначе о нем не упоминалось бы в написанной почти через тридцать лет автобиографии.

Зато у начальника обсерватории в Гамбурге — перевалившего на восьмой десяток холостяка профессора Георга фон Ноймайера — он встречает самый радушный прием. В начале октября Руал пишет Леону: «Проф. Ноймайер считается величайшим авторитетом в области земного магнетизма, так что заниматься под его личным руководством должно быть весьма для меня полезно». Спустя неделю ученик уже вращается в профессорских кругах: «Вчера вечером — около семи, когда я собрался идти работать — посыльный принес мне записку от проф. Ноймайера, который приглашал посетить его в гостинице "Штрайт", одной из роскошных гостиниц на Юнгфернштиг, прямо напротив дома, в котором я живу. Я быстренько облачился в дежурный сюртук и помчался на ту сторону. Там меня встретил профессор Н., который представил меня профессору Мону из Христиании, человеку весьма уважаемому как в Норвегии, так и за ее пределами. Мы некоторое время поболтали втроем — в частности, о задуманном мною предприятии. Знакомя меня с кем-либо, проф. Н. неизменно добавляет: "молодой человек, вознамерившийся определить точное местонахождение Северного магнитного полюса"».

Впоследствии Руал Амундсен будет при всяком удобном случае превозносить старика профессора. Занятия в Гамбурге, а затем в обсерваториях Вильгельмсхафена и Потсдама способствовали установлению у полярного исследователя хороших отношений с Германской империей.

* * *

20 ноября 1900 года Амундсен возвращается в Христианию — набравшийся знаний о земном магнетизме и готовый к следующему, решающему, шагу в направлении Северо-Западного прохода. Вероятно, на одной из предрождественских недель он едет к Нансену и излагает ему свой двойной план: Северо-Западный проход и Северный магнитный полюс. Сочетанием цели популярной и всем понятной с целью более сложной для восприятия, научной, он шел по стопам Нансена и его экспедиции на «Фраме». У того целями были Северный полюс и течение в Ледовитом океане.

Заручиться поддержкой Фритьофа Нансена было для Руала Амундсена делом первостепенной важности. После первого похода на «Фраме» Нансен стал бесспорным мировым лидером среди полярных исследователей.

В это самое время его корабль снова был в заледенелых морях. Так называемым вторым походом «Фрама» руководил Отто Свердруп, ближайший сподвижник Нансена по экспедициям в Гренландию и Ледовитый океан. Когда Амундсен встречался с Нансеном, Свердруп находился среди только что открытых островов к северу от Гренландии и подумывал о Северном полюсе. Он не прочь был также попытаться провести «Фрам» Северо-Западным проходом.

По словам самого близкого к капитану человека, Ивара Фосхейма, отношения между старыми друзьями Свердрупом и Нансеном после их возвращения из ледового дрейфа заметно подпортились. Виноват в этом, очевидно, был Нансен. Непростой характер и мрачное настроение, преследовавшее его в эти триумфальные годы, серьезно затрудняли общение с ним.

К Рождеству 1900 года семейство Нансен еще не переехало в свое новое поместье Пульхёгда («Полярная высота»). Огромный дом-башня достраивался, и Нансен продолжал жить в более скромной люсакерской усадьбе Готхоб («Добрая надежда»). Здесь, в украшенном викингскими орнаментами и росписями в духе национального романтизма, однако уже довольно ветхом бревенчатом доме, и состоялась третья встреча полярных исследователей.

Не раз утверждалось, будто в отношениях Фритьофа Нансена с Руалом Амундсеном, который был одиннадцатью годами младше, не наблюдалось особой сердечности. И все же нет оснований считать, что в Люсакере Амундсена принимали с меньшим восторгом, чем в Гамбурге. Напротив. Изложенный молодым человеком план сочетал приключения с наукой, а потому пришелся Нансену весьма по душе. Профессор увидел в Руале Амундсене готового преемника, к тому же ничем не угрожающего собственному положению знаменитого полярника — во всяком случае, пока...

Нансен вспомнил эту встречу с Амундсеном много лет спустя, в надгробной речи: «Он подчеркнул, что главная цель его плана, то есть научная основа, ради которой стоит затевать экспедицию, — изучение магнитного полюса, но, раз уж он окажется в тех краях, можно поднапрячься и заодно пройти Северо-Западным проходом». Подобное изложение плана свидетельствует о том, как умело Руал Амундсен разыгрывал свои карты. И он таки добился своего: Фритьоф Нансен сделал ставку на Амундсена и его план. Впрочем, с тех пор отношениям между полярными гигантами маленькой страны предстояло пройти разные стадии.

Следующий ход: сразу после Нового года Руал Амундсен отправляется в столицу полярных плаваний — город Тромсё. Руал собирается покорить Северо-Западный проход и должен обзавестись подходящим для такого предприятия судном. 14 января 1901 года он уже может сообщить находящемуся в Христиании Леону, что ведет переговоры о его покупке. Густаву поступает просьба выслать 10 тысяч крон: «NB — только не ущемляя себя».

Итак, Руал Амундсен созрел для получения своей доли отцовского наследства. У него есть поддержка Нансена, а теперь еще и яхта «Йоа», Приобретя это судно водоизмещением всего в 47 тонн, он поселяется в Тромсё и занят исключительно переоборудованием зверобойного судна для собственных целей. «Я сократил общение до приема гостей в воскресенье вечером», — пишет он Леону. Новоиспеченный судовладелец снял себе комнату в мансарде с видом на гавань. «Изредка ко мне захаживают на кофе капитаны полярных морей и развлекают меня байками. Слушать многих из этих стариков весьма интересно и поучительно».

В апреле «Йоа» выходит в полугодовой испытательный поход по северным областям — отчасти на промысел, отчасти для выполнения океанографических исследований под руководством профессора Нансена. Вечером накануне отплытия из Тромсё Руал пишет прощальное письмо Леону, который на тридцатом году жизни собирается жениться: он обручился в Коньяке с дочерью норвежского консула, девятнадцатилетней Алиной. «Спасибо за братскую любовь, которая проявлялась во всем, что ты для меня делал. Надеюсь и даже уверен, что в Алине ты обретешь достойную тебя супругу».

Впрочем, приготовления к свадьбе шли не такими спешными темпами, как подготовка к полярным исследованиям. В сентябре, когда «Йоа» возвращается, Руал еще успевает вместе с братьями отослать к намечающейся в Коньяке свадьбе их совместный подарок — «сливочник и сахарницу». «Извини, что подарок получился скромный; сам знаешь, какие теперь трудные времена», — объясняет полярник.

Поздней осенью 1901 года Руал Амундсен впервые выступает на заседании Географического общества в Христиании — докладывает о «предстоящем путешествии». С тех пор жизнь его будет поделена между полярными широтами и лекционными залами. «К счастью, я раздобыл кое-какие диапозитивы, иначе доклад вышел бы скучный», — пишет он Леону.

В новом, 1902 году полярный исследователь приступает к наиболее трудному этапу подготовки: финансовому. И снова путь его лежит в Люсакер, о чем Руал и докладывает в Коньяк: «По сему поводу я обратился к проф. Нансену, и он обещал выяснить, с какой стороны лучше приступить к делу. Такое участие будет для меня большим подспорьем. Если в исходе битвы заинтересован этот человек, я считаю ее наполовину выигранной».

Хотя Амундсен склонен к чересчур оптимистичным расчетам (эта склонность будет преследовать его всю жизнь) и считает, что ему хватит субсидии в 50 тысяч крон, достать такие деньги окажется непросто. На протяжении нескольких лет горная страна дважды финансировала масштабные экспедиции на «Фраме». Богатых людей мало, отыскать нескудеющую руку сложно. Тем не менее Амундсен свято верит в волшебника из Люсакера, даже спустя год: «Не знаю, раздобыты ли уже необходимые средства, но пребываю в убеждении, что будут, коль скоро дело поручено профессору Нансену».

Темпы материальных, практических и научных приготовлений к походу на «Йоа» нарастают, все больше загоняя Руала Амундсена. Уследить за его передвижениями непросто. Впрочем, часто он сам этого не хочет. «При посещении Гамбурга я съезжу оттуда повидаться кое с кем, — пишет он в апреле 1902 года Леону, — только пусть это останется в совершеннейшей тайне, о поездке не должна знать ни одна живая душа. Разглашение этих сведений может повредить субсидии, которую я пытаюсь раздобыть. Так что, пожалуйста, никому ни слова».

Осенью того же года, получив свое капитанское свидетельство, Руал Амундсен предпринимает неизбежную поездку в Лондон, к высокопоставленным лицам из Королевского географического общества. Они решают обнадежить новоиспеченного капитана, вложив в поход чисто символическую сумму. Между тем Амундсен обдумывает, не съездить ли ему также в Североамериканские Соединенные Штаты. Он обращается к своему давнему спутнику Фредерику Куку, и тот выражает готовность принять его: «Да-да, непременно приезжай в Н.-Й.». Д-р Кук еще в прошлом году взялся замолвить за старого друга словечко по ту сторону Атлантики.

Кроме того, летом 1902 года Амундсен столкнулся с еще одним человеком, обещавшим пропагандировать в Америке экспедицию на «Йоа»: в «Театральном кафе», напротив только что выстроенного Национального театра, Руал встретил своего школьного приятеля Фредрика Хермана Гаде. Обаятельный и уже немало потершийся в свете, Гаде вырос на тогдашней окраине Христиании, в усадьбе Фрогнер-Хуведгорд, но в 1888 году уехал на родину матери, в Бостон, чтобы учиться там в университете, который традиционно кончали все мужчины их семьи. Херману Гаде суждено было стать самым близким из личных друзей Руала Амундсена — он держался рядом на протяжении всей жизни, в которой появится еще много ненаписанных глав.

* * *

В ночь с 16 на 17 июня 1903 года, когда буксир подтягивает самое маленькое в мире полярное судно — «Йоа» — к устью Христиания-фьорда, над норвежской столицей идет дождь. Выход в плавание происходит тихо. С фанфарами можно подождать до возвращения. Проститься у причала собрались только родные и близкие членов экипажа.

До последней минуты поход был на грани срыва из-за финансовых затруднений, что не могло не беспокоить Руала Амундсена. В общей сложности, без учета стоимости судна и различных поставок натурой, экспедиция обошлась примерно в 150 тысяч крон — в три раза больше первоначальной сметы полярного исследователя. Из них 14 тысяч (взятых в долг под поручительство) было раздобыто буквально в последние дни.

В своих мемуарах Руал Амундсен изображает выход в море под прикрытием тьмы как своеобразный криминальный подвиг, как побег по меньшей мере от одного из разъяренных кредиторов: «Я был в отчаянии и решился на единственный остававшийся мне шаг: созвал шестерых тщательно отобранных спутников, разъяснил им свое положение и спросил, согласны ли они пойти на то, что я хочу предпринять. Они с восторгом одобрили мой план. Тогда мы, семеро заговорщиков, в полночь на 17 июня 1903 года под проливным дождем отправились к пристани, где стояла "Йоа", взошли на борт, снялись с якоря и взяли курс на юг, в сторону Скагеррака и Северного моря. Когда день занялся над нашим свирепым кредитором, мы были уже на безопасном расстоянии в открытом море — семеро пиратов, счастливейшие из всех, кто когда-либо плавал под черным флагом».

Это последующее выставление себя в виде пиратского капитана на службе науки (или Робин Гуда от полярных исследований) весьма показательно: вот, значит, каким хотел предстать перед другими стареющий Руал Амундсен. Впрочем, едва ли такое описание годится для похода, где список спонсоров возглавляли Его Королевское Величество и Фритьоф Нансен.

При выходе из Христиания-фьорда на борту «Йоа» находилось трое пассажиров — Руаловы братья. За последнее время младший превратился в старшего. Бесконечные хлопоты совершенно измотали Руала. Покидая город своего детства в тридцать один год, он казался стариком'.

И Густав, и Леон принимали активное участие в подготовке экспедиции. Густав выпрашивал деньги. Наделенный очарованием и умением уговаривать, он вытряс из землевладельца Анкера 10 тысяч крон, а из оптового торговца Виля — пять тысяч. Но у самого Ежика дела не ладились. Он забросил морские перевозки, предпочтя торговлю дровами и коксом, однако не все его предприятия были одинаково удачными. Честно сказать, материальное положение второго по старшинству брата было настолько скверным, что, прежде чем «Йоа» покинула лоно цивилизации, Руал посчитал целесообразным назначить «наследником той части имущества, которая должна была бы при прочих условиях отойти моему брату Г.А.», своего племянника, Густава-младшего. Гарантировать участникам экспедиции благополучное возвращение из Северо-Западного прохода не мог никто.

За два дня до отъезда из Христиании Руал отобрал у Густава доверенность на ведение дел и передал ее Леону. Тот еще весной вернулся из Франции, чтобы обосноваться в Норвегии и заняться импортом вина. Полярный исследователь предоставил молодоженам свою квартиру. Он знал, что, пока Леон на родине, ни за Бетти, ни за какие-либо дела можно не беспокоиться — они в надежных руках.

С отбытием «Йоа» братья вступили в длительную борьбу за влияние. Возвращение Леона отодвинуло Густава в сторону. Кто теперь считается доверенным братом полярного путешественника? Кому достанется слава, а кто будет стоять в тени? Кто сможет извлекать материальную выгоду? Пока что они равны. Или почти равны. Все трое представляют Руала.

На выходе из фьорда, у маяка Фэрдер, братья прощаются. Буксир идет назад в Христианию. «Йоа» на всех парусах продолжает путь вперед. «До свиданья, братик!»

Комментарии

...орден Леопольда... Обстоятельство, не отмеченное нигде более в русскоязычной литературе. Практически это означает официальное оправдание позиции Амундсена в отношении к руководству экспедиции на «Бельгике».

Предыдущая страница К оглавлению Следующая страница
 
 
Яндекс.Метрика © 2017 Норвегия - страна на самом севере.