Столица: Осло
Территория: 385 186 км2
Население: 4 937 000 чел.
Язык: норвежский
Новости
История Норвегии
Норвегия сегодня
Эстланн (Østlandet)
Сёрланн (Sørlandet)
Вестланн (Vestandet)
Трёнделаг (Trøndelag)
Нур-Норге (Nord-Norge)
Туристу на заметку
Фотографии Норвегии
Библиотека
Ссылки
Статьи

Введение

Те двадцать с небольшим лет, на которые в Европе после бесконечного кошмара «великой войны» воцарился относительный мир, стали самым бурным периодом внутриполитической жизни Норвегии. Внешние и внутренние социальные силы, вырвавшиеся на простор в обстановке хаоса военных лет, боролись между собой за право определять направление будущего развития норвежского общества. Поиски путей осуществления модернизации и индустриализации страны, которая по-прежнему во многом оставалась в экономическом отношении отсталой, вступали в конфликт с силами социализма и коммунизма, само появление которых на политической арене частично стало проявлением тех же поисков. Но модернизация встречала сопротивление также и со стороны сил консерватизма и национализма, связанных по сути своей с сырьевым характером норвежской экономики и стремившихся реагировать на вызов, брошенный традиционным ценностям чуждыми идеями. В итоге, и не без воздействия экономического кризиса тридцатых годов, часть этих сил консерватизма и национализма влилась в ряды протофашистских и фашистских движений. Поэтому, хотя страна была этнически исключительно однородной, норвежский проект строительства нации, начатый в 1905 г. под лозунгом «нового рабочего дня», наталкивался на многочисленные препятствия. Возникли глубокие социально-политические противоречия, а в конце 1930-х гг., когда еще только наметился путь их преодоления, над Европой начали сгущаться тучи новой войны1.

Одним из направлений проекта строительства нации, активно проводившегося в жизнь в 1920-е гг., было утверждение статуса Норвегии как равного партнера в скандинавском треугольнике независимых государств. Встречи между королями и главами правительств трех стран в годы войны во многом растопили лед в шведско-норвежских отношениях, сохранявшийся после распада унии в 1905 г. Однако двум странам не позволяли установить более тесное политическое сотрудничество различия в их подходах к проблемам нейтралитета — более догматичная, «легалистская» политика Швеции составляла контраст прагматичному курсу Норвегии, ориентированному на невмешательство государства в экономику. Кроме того, в Швеции, особенно в консервативных кругах, сохранялось стремление создать более тесную ассоциацию, или даже федерацию Северных стран, где Швеция могла бы играть ведущую роль. С учетом всего этого неудивительно, что Норвегия испытывала сильнейший скептицизм в отношении планов сотрудничества Северных стран, выходящих за ясно сформулированные функциональные пределы.

В отношениях с Данией самоутверждение норвежцев происходило в основном в сфере культуры. Четыреста лет датско-норвежской унии оставили обеим странам наследство в виде чрезвычайной близости взаимопроникающих культур, проявлениями которой стали более или менее общие язык и литература. Движение за возрождение норвежского культурного наследия, развернувшееся в XIX в., смогло лишь поколебать это состояние дел, но не разрушить его. Осуществление проекта норвежского национального строительства в области культуры началось в 1917 г. с орфографической реформы, направленной на сближение письменной и устной идиоматической речи. Затем была произведена замена географических названий, отражавших датское влияние, названиями, имевшими историческое происхождение: так, в 1925 г. столице страны Кристиании было возвращено ее древнее название — Осло. Кульминацией этого движения стал долгий и трудный процесс получения из датского Национального архива материалов, относящихся к истории Норвегии в период унии.

Самоутверждение Норвегии в отношении своих скандинавских соседей совпало по времени и усиливалось более широким процессом ее культурной переориентации с Германии на Великобританию, а позже — еще и на Соединенные Штаты. Благодаря датским и, в меньшей степени, шведским «каналам», в области культурных связей Норвегии с Европой традиционно преобладала Германия. Но реакция народа на подводную войну против норвежского торгового флота во время Первой мировой войны вызвала к жизни мощную волну антигерманских настроений, вновь пробудившихся и усилившихся после прихода к власти нацистов. С другой стороны, образ Англии и Соединенных Штатов как защитников демократии и самоопределения народов укрепился благодаря их победе в войне и инициативе по созданию Лиги наций. Проанглийские настроения, уже прочно покоившиеся на чувствах восхищения Англией как образцом парламентской демократии, а также на тесных связях в области мореплавания, усиливались в межвоенный период и представлением об этой стране как о главном противнике распространения в Европе идей тоталитаризма. Что касается Соединенных Штатов, то связи с этой страной, установившиеся в результате массовой эмиграции норвежцев в конце XIX — начале XX в., вызвали чувство восхищения свободой, предпринимательским духом и динамизмом Нового Света.

В области внешней политики, как мы отмечали в главе 4, первые годы становления независимой Норвегии были отмечены двумя основными тенденциями: изоляционизмом/нейтрализмом по отношению к политике великих держав и активным отстаиванием экономических интересов страны — и дома, и за границей. Вопрос заключался в том, вернет ли окончание войны Норвегию на рельсы этой незавершенной программы, либо опыт военных лет изменит внешнеполитические цели страны так же, как и средства к их достижению. Опыт Первой мировой войны, судя по всему, говорил о том, что нейтралитет хотя и подвергся серьезным испытаниям, все же позволил Норвегии избежать вовлечения в боевые действия. Как выразился Кристиан Фредрик Мишле, занявший пост министра иностранных дел летом 1920 г., когда после долгих лет пребывания у власти либеральный кабинет Гуннара Кнудсена и Нильса Клауса Илена уступил место правительству консерваторов:

«Нейтралитет до сих пор рассматривался, так сказать, как неписаная статья конституции королевства Норвегии; нейтралитет был государственной максимой, принципом государства, независимо от смены правительств и состава стортинга, принципом, глубоко разделяемым всем норвежским народом. Можно сказать, что нейтралитет для нас был одним из немногих "светлых пятен" на мрачном фоне войны»2.

Что касается скрытого аспекта этого нейтрализма, подразумевавшего опору на Великобританию в качестве главного защитника территориальной целостности Норвегии, в военные годы необходимости разыграть именно эту карту не возникло. Но война в полной мере продемонстрировала экономическую зависимость Норвегии от Англии в кризисные моменты. Все это, казалось, служило подтверждением того, что во внешних связях и в деятельности внешнеполитической службы, занимавшейся осуществлением этих связей, страна должна была по-прежнему держаться в стороне от силовой политики и сосредоточиться на продвижении своих экономических интересов. Укрепление суверенитета Норвегии над собственной территорией и расширение сферы ее активности в области рыболовства, китобойного и тюленьего промысла являлось неотъемлемой частью этих интересов, и его, судя по всему, можно было продолжать беспрепятственно, хотя и соблюдая разумную осторожность, чтобы избежать возможных конфликтов с интересами англичан. В данной главе мы сначала рассмотрим меры по расширению и защите экономических интересов Норвегии, а затем обратимся к эволюции норвежского нейтрализма после Первой мировой войны.

Примечания

1. Эта глава во многом основывается на работе Одд-Бьёрна Фюре (Odd-Bjørn Fure) Mellomkrigstid, 1920—1940 (Vol. 3 Norsk utenrikspolitikks historie) Oslo 1996.

2. Stortingstidende 1920, Vol. 7a. P. 425.

Предыдущая страница К оглавлению Следующая страница
 
 
Яндекс.Метрика © 2017 Норвегия - страна на самом севере.