Столица: Осло
Территория: 385 186 км2
Население: 4 937 000 чел.
Язык: норвежский
Новости
История Норвегии
Норвегия сегодня
Эстланн (Østlandet)
Сёрланн (Sørlandet)
Вестланн (Vestandet)
Трёнделаг (Trøndelag)
Нур-Норге (Nord-Norge)
Туристу на заметку
Фотографии Норвегии
Библиотека
Ссылки
Статьи

Синопсис

Синопсис — по-здешнему нечто среднее между нашими заявкой на сценарий и либретто, самый непонятный для меня жанр, границы которого неуловимы.

Новый синопсис Эвенсму — «заявка» на сценарий фильма о Нансене.

И впрямь, разве дела Нансена не стали легендарными еще при жизни? Разве не достойна эпической саги жизнь того, кого Ромен Роллан назвал «единственным европейским героем нашего времени»?

В человеке все должно быть прекрасно: и лицо, и одежда, и душа, и мысли — таково было кредо Чехова. Живой прообраз этого человека он мог найти в деяниях полярного путешественника, у которого не только лицо и мысли, но и дела были прекрасными. И это «прекрасное» давалось не само собой, а требовало большой воли, преодоления трудностей, самовоспитания, что особенно близко было Чехову. Вскоре после выхода книги Нансена о походе «Фрама» у Чехова возник замысел пьесы, посвященной людям, отправившимся к полюсу. Этим своим замыслом — как бы здесь сказали: «синопсисом» — он поделился с Книппер-Чеховой и со Станиславским. Одно из действий новой драмы должно было происходить на дрейфующем, затертом во льдах корабле. Чтобы лучше «войти в материал», Антон Павлович, уже безнадежно больной, решил поехать в Норвегию, на север, в Тромсе. Сопровождать его с радостью согласился отлично владевший скандинавскими языками поэт Юргис Балтрушайтис. Но путешествию этому, намеченному на осень 1904 года, не суждено было состояться. Чехов умер летом.

Нансен прожил с тех пор еще двадцать семь лет. И каких!

Доктор биологических наук и чемпион мира по скоростному бегу на коньках, профессор океанографии, написавший исследование о китах, и лыжник, двенадцать раз подряд завоевывавший первенство Норвегии в беге на дальние дистанции! Великий путешественник-открыватель, талантливый художник, первый из людей, «на своих двоих» пересекший считавшуюся до тех пор недоступной человеку Гренландию... Вечный труженик, бессребреник, понимавший, однако, истинное назначение золота... Получив за свою первую работу по зоологии золотую медаль, он попросил, чтобы ее выполнили в бронзе, а разницу в стоимости выплатили деньгами. И на эти деньги провел четыре месяца напряженной работы на биологической станции в Неаполе. А когда в 1922 году Нансен получил Нобелевскую премию мира — 122 тысячи крон золотом, он, вернувшись из пораженного голодом Поволжья, не задумываясь истратил их целиком на помощь голодающим русским крестьянам, на орудия и семена для двух показательных сельскохозяйственных станций в России.

Теперь одна из них — совхоз имени Фритьофа Нансена. Этим названием запечатлено в памяти советского народа имя его бескорыстного, самоотверженного друга. Так же как гора Нансена на Таймырском полуострове, остров Нансена у Ледовитых берегов Сибири, отделенный от острова Свердрупа проливом Фрама, — все это память о подвиге бесстрашного исследователя-географа.

Нансен — народный герой Норвегии, неутомимо ратовавший за независимость своей родины, за отделение ее от Швеции. Первый посол Норвегии в Великобритании. Единственный человек, взявшийся в самый разгар интервенции, в мае 1919 года, передать предложение Ленина о мире правительствам Антанты. Трудно найти лучший пример органического слияния чувства долга перед родиной с чувством долга перед человечеством, патриотизма — с деятельной любовью ко всем народам...

Да, о нем можно писать десятки романов и сценариев, трагедийных и комедийных, благо он сам был одарен большим чувством юмора, — и все же не исчерпать многогранное содержание его жизни.

Я понимаю увлеченность Эвенсму... Сам с радостью взялся бы за такое дело. Здесь даже можно пренебречь упреками тех критиков, которые сочли бы неправдоподобным «положительный образ этого героя», чьи даже внешние данные — и статность, и высокий рост, и мужественное, красивое, волевое лицо — превышают общепринятые в кинематографии кондиции «идеального героя».

А в посвящении Фритьофом Нансеном своей книги — «Фрам» в полярном море» — той, «которая дала имя кораблю и имела мужество ожидать», разве не звучит сильная лирическая струна, мелодия которой не раз заполняла его душу.

Но если глубочайшая любовь, соединявшая Фритьофа Нансена с Евой Сарс, всем известна, то мало кто из норвежцев знает о той страничке интимной жизни Нансена, на которой начертано имя нашей замечательной соотечественницы Софьи Ковалевской.

Хорошо знавший ее другой норвежец, Хенрик Ибсен, сказал писательнице Анне Лефлер, узнав, что та хочет писать биографию своей подруги:

— Неужели вы собираетесь писать ее биографию в общепринятом смысле? Не должна ли это быть скорее поэма о Ковалевской? — И затем добавил: — Вы не сумеете выполнить свою задачу, если не придадите биографии поэтического колорита...

Оказывается, даже Сигурд Эвенсму, «проглотивший» уйму книг о Нансене, не знал об этой истории.

...Когда молодой Нансен приехал из Бергена в Стокгольм, чтобы поделиться с замечательным полярным путешественником Норденшельдом планами пешего перехода через Гренландию, Софья Ковалевская ведала кафедрой математики в Стокгольмском университете. Ее друг Норденшельд познакомил Софью Васильевну с молодым белокурым человеком — Нансеном — на льду стокгольмского катка, и сразу же они произвели сильное впечатление друг на друга.

Встречи их участились. Фритьоф посвятил Ковалевскую в свои замыслы. Она верила, что он осуществит то, что до сих пор не удавалось никому, даже Норденшельду, восхищалась им и страшилась за его жизнь.

Через некоторое время она написала своей подруге: «Я нахожусь в настоящую минуту под влиянием самого увлекательного и возбуждающего чтения, какое мне когда-либо случалось встречать. А именно, я получила сегодня от Н. небольшую статью его с изложением плана предполагаемой поездки по льдам Гренландии. Прочитав ее, я совершенно упала духом... Конечно, ничто на свете не в состоянии заставить его отказаться от этой поездки»... «Он слишком хорош, чтобы рисковать своей жизнью в Гренландии», — добавляла она слова их общего друга, который тоже находил, что «работа Нансена просто гениальна»...

«Увы, такова жизнь, — с горечью говорила Ковалевская, иронизируя над своим неожиданным увлечением. — Всегда и во всем получаешь не то, что желаешь, и не то, что считаешь необходимым для себя. Все, только не это... Какой-либо другой человек должен получить счастье, которое я всегда желала себе и о котором всегда мечтала... Должно быть, плохо подаются блюда на великом празднике жизни, потому что все гости берут, точно через покрывало, порции, предназначенные не для них, а для других. Во всяком случае, — добавляла она, — Нансен, как мне кажется, получил именно ту порцию, которую он сам желал. Он так увлечен своим путешествием в Гренландию, что нет ничего, что могло бы в его глазах сравниться с этим...»

Через тридцать восемь лет после первой встречи Нансена с Ковалевской корреспондент тбилисской газеты «Заря Востока» Вержбицкий, сопровождавший Нансена в поездке по Закавказью, ночью, лежа рядом с ним на плаще, разостланном на жесткой, как кирпич, земле, в глухой степи под Ереваном, разглядывая южные звезды и смущаясь при мысли, что великий норвежец сочтет его нескромным, все же не удержался и спросил, что Нансен думает о Софье Ковалевской. После долгого молчания Нансен ответил:

— Это был человек редкой духовной и физической красоты, самая, по моему мнению, умная и обаятельная женщина в Европе... Да, безусловно, у меня было к ней сердечное влечение, и я догадывался о взаимности... Но мне нельзя было нарушить свой долг, и я вернулся к той, которой уже было дано обещание... Теперь я об этом не жалею...

Мы знаем имя той, которой было дано это обещание.

Нелегкая жизнь была у Евы Сарс, выдающейся певицы и спортсменки. Предлагая ей стать его женой, чтобы быть до конца честным, Нансен предупредил:

— Теперь мне надо будет отправиться к Северному полюсу!

Ева не возражала...

О Еве Сарс, дочери замечательного ученого-океанографа, основателя Бергенского музея, мать которой была известная собирательница фольклора, а дядя — знаменитый поэт Вельхавен, Эвенсму, конечно, знал несравненно больше, чем я... Рассказ же о Софье Васильевне был для него неожиданным.

Нет, конечно, этот мотив даже краешком не мог войти в синопсис Эвенсму. Совсем по-другому был он задуман писателем, который все же был рад, что узнал еще об одной черточке из многообразной жизни своего героя. И то, что Нансен был дружен с Максимом Горьким и настойчиво приглашал его в Норвегию, и то, что Горький собирался здесь, у Фритьофа, писать «Дело Артамоновых», — тоже обрадовало нашего друга.

— Я хочу построить фильм так, чтобы он помогал преодолеть предрассудки, с которыми боролся Нансен, чтобы картина способствовала укреплению давнего содружества норвежцев и русских. Сейчас это особенно важно, когда столько средств направлено на то, чтобы усилить отчуждение!..

Содружество... Оно и в деяниях Нансена, которые прославили его как путешественника.

Предыдущая страница К оглавлению Следующая страница
 
 
Яндекс.Метрика © 2018 Норвегия - страна на самом севере.