Столица: Осло
Территория: 385 186 км2
Население: 4 937 000 чел.
Язык: норвежский
Новости
История Норвегии
Норвегия сегодня
Эстланн (Østlandet)
Сёрланн (Sørlandet)
Вестланн (Vestandet)
Трёнделаг (Trøndelag)
Нур-Норге (Nord-Norge)
Туристу на заметку
Фотографии Норвегии
Библиотека
Ссылки
Статьи

Застойный фронт

Начало 1943 г. не сулило немцам на Восточном фронте ничего хорошего. На юге германская 6-я армия попала в плотное окружение у Сталинграда, и ее судьба была практически решена, а на севере 12 января русские начали наступление с целью прорвать блокаду между берегом Ладожского озера и левым флангом группы армий «Север». Шесть дней спустя они организовали прорыв, заставили группу армий «Север» отойти от озера и восстановили сухопутную связь с Ленинградом. Хотя группа армий «Север» в ходе тяжелых боев, продолжавшихся два с половиной месяца и стоивших русским 270 000 солдат, сумела сократить брешь до 10 километров, простреливаемых артиллерией (в результате чего прорыв блокады Ленинграда стал чисто символическим), это событие оказало сильное психологическое воздействие на Финляндию. Реакция Маннергейма была мгновенной: он попросил Дитля вернуть четыре из пяти (а позже и пятый) финских батальонов, еще приписанных к 20-й горнострелковой армии. Дитлю не хотелось расставаться с батальонами, поскольку они были составлены из уроженцев Северной Финляндии и справлялись с жизненно важной задачей защиты неприкрытых флангов армии намного лучше самих немцев. Для финнов эти пять батальонов особого значения не имели, но было ясно, что таким образом они завуалированно дают понять, что теряют веру в своих немецких «братьев по оружию». ОКВ, возможно решившее, что грызня из-за пяти батальонов делу не поможет, приказало 20-й горнострелковой армии вернуть четыре батальона сразу, как только будут получены подкрепления, и оставить только пятый, «Ивало», который был важен для обороны Печенги.

Отступление на южном берегу Ладожского озера и реакция на него Маннергейма только подтвердили правильность решений, уже принятых немцами относительно операций в Финляндии. На совещании в ставке Гитлера 14 января было отмечено, что у 20-й горнострелковой армии практически нет шансов повести наступление в 1943 г. На севере у нее не хватало сил, чтобы взять и удержать полуостров Рыбачий. Операция против Кандалакши требовала одновременного наступления финнов на Беломорск (на что рассчитывать не приходилось) и дополнительной дивизии и двух полков для 20-й горнострелковой армии, взять которые было неоткуда. 20-й горнострелковой армии следовало быть готовой к отражению англо-американской высадки, которая могла сопровождаться наступлением русских или вторжением шведов1. Хотя обстановка на главном фронте складывалась напряженная, ОКВ не собиралось выводить войска из сектора 20-й горнострелковой армии.

Совещание оценило способности финских военных сил очень низко. Финская армия не собиралась проводить широкомасштабное наступление; хуже того, если бы русские сами начали решительную атаку, финны потерпели бы поражение. Их оборонительные укрепления были слабыми, резервы отсутствовали, а держаться до последнего армия не собиралась. Отмечалось, что их единственным плюсом является рельеф местности, который помешает русским провести наступление в обозримом будущем.

Пока немцы приходили к выводу, что считать Финляндию надежным союзником больше не приходится, сами финны окончательно теряли веру в положительный исход войны. 3 февраля, на следующий день после капитуляции 6-й армии под Сталинградом, Маннергейм, Рюти и несколько членов кабинета министров встретились в Миккели и пришли к заключению, что в ходе войны произошел коренной перелом и Финляндии нужно выйти из нее при первой возможности. Через шесть дней на закрытом заседании парламенту сообщили, что выиграть войну Германии не удастся и что Финляндия, тесно связанная с Германией (как минимум, в ближайшем будущем), должна привыкать к мысли о еще одном Московском мирном договоре (1940).

Вскоре для Финляндии забрезжил луч надежды. Повторное избрание Рюти в середине февраля дало президенту возможность сменить кабинет; в результате министром иностранных дел вместо Виттинга стал доктор Хенрик Рамсай, имевший давние связи с Великобританией и Соединенными Штатами. 20 марта Государственный департамент США предложил Новому министру иностранных дел установить контакт между Финляндией и Советским Союзом.

Рамсай, незнакомый с дипломатией и явно не знавший, что собой представляет Риббентроп, решил посетить Берлин, надеясь добиться выхода Финляндии из войны с помощью достижения дружеского взаимопонимания. Но Риббентроп быстро развеял его иллюзии, заявив, что Германия сражается и за Финляндию тоже и что немецкий народ не одобрит, если Финляндия начнет «заигрывать с русскими». Затем он предъявил Рамсаю два требования: ответить немедленным отказом на предложение Соединенных Штатов и сделать публичное заявление о том, что Финляндия не собирается заключать сепаратный мир. Сделать первое было не так уж болезненно, поскольку дальнейшие события показали, что Соединенные Штаты просто стремились к тому, чтобы противники установили между собой непосредственную связь, а не предлагали свои услуги в качестве посредников. Но подчиниться второму требованию означало потерять статус независимой «совоюющей стороны», на котором Финляндия настаивала с самого начала войны. Финское правительство тянуло с ответом до 16 мая, когда премьер-министр выступил с речью, в которой говорилось, что Финляндия будет сражаться до конца, но не станет просить милости у своего восточного соседа. Текст речи был передан Берлину с объяснением, что в ней выражена официальная позиция Финляндии. Финны не могли рисковать жизненно необходимым импортом из Германии. Но Риббентропа такая форма заявление не удовлетворила, и он на два месяца отозвал своего посла из Хельсинки.

В середине марта ОКВ провело совещание по планированию операций в Скандинавском регионе, на которое были вызваны начальник штаба 20-й горнострелковой армии и начальник оперативного отдела штаба армии «Норвегия». На совещании было решено, что высадка англо-американских войск на северном побережье Норвегии или Финляндии возможна, но заставить немцев отступить из Скандинавии они смогут только в том случае, если одновременно с высадкой русские проведут наступление, что ОКВ считало маловероятным, так как союзники испытывали друг к другу недоверие. 20-я горнострелковая армия также не верила в советское наступление; месяц назад она получила донесение о том, что русские отозвали с северного фронта по крайней мере три стрелковые дивизии и две стрелковые бригады; судя по всему, они не ждали здесь наступления и не собирались проводить его сами. ОКВ предложило планировать операции с учетом того, что позиция финнов не изменится до тех пор, пока советское наступление не будет грозить Южной Финляндии, а успешная высадка англо-американцев не заставит Швецию вступить в войну против Германии.

Характеризуя позицию Финляндии, начальник штаба 20-й горнострелковой армии заявил, что после Сталинграда финское общественное мнение изменилось не в пользу Германии, а правительство этой страны больше не верит в победу немцев. Особенно сильный пессимизм царил в штаб-квартире Маннергейма — в частности, из-за того, что офицер связи при ОКХ генерал Тальвела обрисовал положение немцев очень мрачными красками. Начальник штаба считал, что финны готовятся сменить курс и что изменить ситуацию сможет только громкая победа немецких войск летом 1943 г. Сможет ли Финляндия добиться приемлемого мира, это другой вопрос; похоже, что ни Великобритания, ни Соединенные Штаты не смогут дать весомых гарантий, а без них Финляндия окажется в полной зависимости от Советского Союза. Напротив, начальник оперативного штаба ОКВ Йодль считал, что финны будут защищать свои национальные интересы и сохранят верность Германии. В целях борьбы с распространением пессимизма он предложил попросить Маннергейма отозвать Тальвелу. Он ожидал, что операция против Ленинграда, запланированная на лето, окажет благотворное влияние «на все северные территории».

Пока штаб-квартиры высшего командования в Германии и Финляндии пытались понять, куда дует ветер, на всем фронте от Финского залива до бухты Западная Лица стояла мертвая-тишина; после советского летнего наступления 1942 г. здесь практически ничто не изменилось. Ожесточенные споры между 20-й горнострелковой армией и ОКВ вызвала лишь формулировка того, как назвать фронт. ОКВ настаивало на названии фронт без боевых действий, тогда как 20-ю горнострелковую армию больше устроила бы характеристика фронт без крупных боевых действий, поскольку некоторое количество потерь она все же несла.

На Дальнем Севере самой большой проблемой XIX горнострелкового корпуса было снабжение, целиком и полностью зависевшее от кружного маршрута через Норвегию; причем в первую очередь это сказывалось не на текущих нуждах, а на создании резервов. Фронт на Лице, который был ареной борьбы в 1941-м и 1942 гг., нужно было превратить в систему связанных между собой сильных оборонительных укреплений. Однако из-за трудностей строительства в зоне вечной мерзлоты завершить ее создание можно было не раньше лета 1944 г. Солдаты ютились в землянках, сооруженных за передовой. Благодаря суровому климату число заболеваний (особенно желудочно-кишечных) было чрезвычайно низким. К югу от Лицы фронт представлял собой систему укреплений, находившихся на севере в 2—5 километрах друг от друга, но на его большей части и особенно на южной оконечности, у Ивало, это расстояние составляло 13—16 километров, а иногда и больше. Между флангами XIX и XXXVI горнострелковых корпусов зияла брешь в 160 километров. Для защиты Печенги на побережье была создана дивизионная группа Росси, а 210-я пехотная дивизия отвечала за восточный сектор между позициями армий 20-й горнострелковой и «Норвегия». Самым важным военным объектом в зоне XIX горнострелкового корпуса были никелевые рудники. Согласно приказу Гитлера, все обогатительные и силовые установки следовало как можно скорее либо убрать под землю, либо разместить в непроницаемых для бомб цементных корпусах. Рудники охранял пехотный полк, снабженный артиллерией. Считалось, что здешняя противовоздушная оборона — самая сильная на всем Восточном фронте.

XXXVI горнострелковый корпус, линия фронта которого не менялась с осени 1941 г., и XVIII горнострелковый корпус создали на своих участках сильные оборонительные укрепления, особенно на флангах. В отличие от тундры леса хватало с избытком, и поэтому солдаты жили в деревянных бараках. Условия здесь были такими же, как и в секторе финской армии, однако финны, славящиеся своим плотницким искусством, умудрялись делать бараки не только пригодными для жилья, но и нарядными. В целом немецким солдатам жилось в Финляндии довольно спокойно.

Однако эта тишина была зловещей; видимо, противник считал, что судьба 20-й горнострелковой армии и всего финского народа решена, а потому не стоит тратить на них время, пока не опустится финальный занавес. Взгляды всех финнов были обращены на юг, в сторону главного фронта, откуда должны были поступить ответы на два главных вопроса: смогут ли германские армии создать линию обороны и, в частности, удастся ли группе армий «Север» продолжить блокаду Ленинграда. И тот и другой являлись для Финляндии вопросами жизни или смерти, но последний был важнее, потому что в случае освобождения Ленинграда русские могли повернуть на север, через Карельский перешеек проникнуть в самое сердце страны и заставить ее выйти из войны независимо от ситуации на других участках фронта. Хуже всего для Финляндии было то, что город имел не только стратегическое значение, но и являлся национальным символом Советского Союза, и его освобождение было для русских делом престижа.

Зная о значении Ленинграда для Финляндии, а следовательно, и для положения немецких войск в Скандинавии, Гитлер 13 мая приказал группе армий «Север» готовиться ко взятию города, назначенному на конец лета. Но уже во время подписания приказа возникало сомнение в том, что группа армий «Север», уже давно находившаяся в обороне, сможет надолго перехватить инициативу и перейти в наступление. Сама группа армий «Север» докладывала, что у противника есть две тактические возможности, которыми он явно собирается воспользоваться еще до конца 1943 г. Первая заключается в оттеснении немцев от Ленинграда, что русские уже пытались сделать прошедшей зимой. Вторая заключается в нанесении удара южнее озера Ильмень, на стыке групп армий «Север» и «Центр», с целью разрезать две немецкие группировки и отбросить группу армий «Север» к побережью Балтики. Уверенности в том, что группа армий «Север» способна помешать противнику сделать и то и другое, не было.

Во время относительного затишья, наступившего весной, штаб Кюхлера разработал план операции «Паркплац» («Парковая площадь») по взятию Ленинграда. Большинство осадной артиллерии, переброшенной в 1942 г., все еще находилось в расположении группы армий, но ей требовались подкрепления в количестве восьми-девяти дивизий, а получить их можно было только после того, как группа армий «Юг» закончит операцию «Цитадель» по ликвидации гигантского выступа к западу от Курска, который образовался после зимних боев.

Операция «Цитадель» началась 5 июля и закончилась через неделю. Она превратилась в сокрушительное поражение; в конце месяца широкомасштабное советское контрнаступление привело к прорыву немецкого фронта в районе реки Донец, а затем группа армий «Юг» отступала два месяца подряд и остановилась только у Днепра. Едва началось наступление на юге, как русские повернули на север и 22 июля приступили ко второй решительной попытке освободить Ленинград от блокады. В связи с катастрофой на юге и грозящей катастрофой на севере 31 июля ОКХ приказало группе армий «Север» создать специальный штаб для проектирования линии обороны между рекой Нарвой и западным берегом озера Пейпус, в 200 километрах к юго-западу от Ленинграда. Про операцию «Паркплац» было забыто.

С приближением осени дурные предчувствия финнов усиливались. В июле по просьбе Маннергейма финский батальон СС вернули на родину, где он был расформирован. В том же месяце Финляндия ответила отказом на устное предложение обсудить условия мира, переданное через финское посольство в Стокгольме. Примерно в это же время финны через свое посольство в Лиссабоне сообщили Соединенным Штатам, что в случае вторжения американских войск в Северную Норвегию они не станут присоединяться к сопротивлению. В августе, когда стало ясно, что дела немцев на юге плохи, три члена парламента обратились к Рюти с петицией, подписанной 33 видными людьми, в которой утверждалось, что Финляндия катится в пропасть. Президента просили предпринять шаги, направленные на восстановление отношений дружбы и взаимного доверия с Соединенными Штатами и выход из войны. В том же месяце содержание петиции опубликовала шведская газета. Статья вызвала дискуссию (в том числе и в прессе), в ходе которой подавляющее большинство участников высказались за сепаратный мир.

В сентябре все финны с нараставшей тревогой следили за тем, как сбываются их худшие опасения. Группа армий «Север», после целого месяца советских атак продолжавшая цепляться за Ленинград кончиками зубов, отчаянно пыталась построить так называемую линию укреплений «Пантера» на линии река Нарва — озеро Пейпус. Даже неопытному наблюдателю было ясно, что группа армий может в любой момент начать отступление и дело только в сроке.

14 сентября 20-я горнострелковая армия, отвечая на запрос ОКВ, выразила мнение, что группа армий «Север» не должна отступать ни при каких обстоятельствах. Финны, следящие за сообщениями с линии фронта, уже чувствуют себя преданными, поскольку неоднократно обещанного взятия Ленинграда так и не произошло, хотя возможности для этого были. После отхода группы армий «Север» к озеру Пейпус финские фронты на Олонецком перешейке и линии Маселькя станут клиньями на советской территории; придется начать отступление без всякой гарантии того, что удастся где-то остановиться и вновь организовать оборону. Скорее всего, результатом такого отступления будет смена правительства и установление режима, ориентированного на Россию. Если русские предложат приемлемые условия мира, Финляндия выйдет из войны, а 20-й горнострелковой армии придется самой выбираться из страны, что в условиях зимы и плохого состояния дорог в Северной Финляндии и Северной Норвегии будет чрезвычайно затруднительно. Спустя неделю финское правительство предупредило через германского посла в Хельсинки и своего посла в Берлине одновременно, что отступление немцев из областей, расположенных к югу и западу от Ленинграда, будет иметь для Финляндии самые серьезные последствия. В конце месяца командир XXXVI корпуса после поездки в Хельсинки доложил, что финны не могут думать ни о чем, кроме отступления немцев от Ленинграда.

Трагедия финской ситуации усугублялась тем, что за всю войну не было более благоприятного времени для совместного немецко-финского наступления. Финский министр обороны сказал командиру XXXVI горнострелкового корпуса, что в данный момент 400 000 финнов противостоят всего 160 000—180 000 русских. У 20-й горнострелковой армии имелось свыше 170 000 штыков против приблизительно 90 000 у русских. Отказ финнов пользоваться своим более чем двойным численным превосходством вызывал критику немцев как в то время, так и после войны. По мнению германских экспертов, Финляндия боялась полного разрыва отношений с Соединенными Штатами. Но на самом деле финское наступление уже не могло никоим образом повлиять на исход войны. Можно было перерезать Мурманскую железную дорогу, но та уже больше не имела для России жизненно важного значения; советская оборонная промышленность набирала темпы, а западная военная техника теперь поступала через Персидский залив. Решительное наступление на Карельском перешейке могло бы временно облегчить положение группы армий «Север», но в конечном счете оказалось бы самоубийственным для финского народа.

24 сентября наступление русских южнее Ленинграда ослабело, но зато тревожные сообщения начали приходить из сектора восточнее Невеля, на стыке секторов группы армий «Север» и группы армий «Центр». Искусно исполненный обширный прорыв грозил бы катастрофой всему фронту группы армий «Север».

28 сентября 20-я горнострелковая армия получила директиву фюрера № 50. В качестве объяснения фюрер заявил, что ситуация в районе действий группы армий «Север» «совершенно стабильна», что прорыв на стыке групп армий «Север» и «Центр» ликвидируется, но на случай неблагоприятного развития событий группа армий «Север» строит оборонительные укрепления на линии река Нарва — озеро Пейпус. Также необходимо принять меры на случай выхода Финляндии из войны2. Если такое произойдет, то задача 20-й горнострелковой армии будет заключаться в отводе XXXVI и XVIII горнострелковых корпусов к линии укреплений, проходящей поперек Северной Финляндии южнее Ивало, и защите никелевых рудников до тех пор, пока это будет необходимо. Когда придет время, 20-я горнострелковая дивизия получит две дополнительные дивизии из армии «Норвегия». К строительству и заготовке припасов следует приступить немедленно.

6 октября началось ожидаемое советское наступление восточнее Невеля, и через три дня фланги групп армий «Север» и «Центр» потеряли контакт. В этой опасной ситуации Маннергейм вернулся к вопросу, который пробовал поднять раньше, но тогда его убедили этого не делать: он попросил разрешения начать строительство укреплений за линией фонта 20-й горнострелковой армии на случай отступления немцев из Финляндии. Этот знак недоверия заставил Эрфурта просить ОКВ немедленно прислать в Финляндию своего представителя самого высокого уровня. 14-го в Хельсинки прилетел Йодль и два дня рассказывал Маннергейму и финскому министру обороны, как представляет себе ситуацию германская сторона. Он объяснил, что выход из войны Италии не имеет серьезного стратегического значения, поскольку эта страна никогда не рассматривалась как сильный в военном отношении участник оси Рим — Берлин — Токио. Что же касается вторжения во Францию, то Германия приветствует его, потому что оно дает ей возможность нанести Великобритании и Соединенным Штатам сокрушительное поражение, поставить крест на планах открыть второй фронт и освободить войска для Восточного фронта. Он признал, что ситуация под Ленинградом складывалась опасная и была мысль отодвинуть северный фланг назад, но из уважения к Финляндии Германия от этого отказалась. Германия знает о стремлении определенных финских кругов выйти из войны и понимает, что ни один народ не может просить другой жертвовать собой, но хочет напомнить, что будущее Финляндии под игом Сталина выглядит весьма мрачно.

Финны согласились со всеми пунктами анализа; на них произвел сильное впечатление и сам визит Йодля, и то, что он привез письмо, в котором Гитлер просил Рюти бороться с непоследовательностью финской внутренней политики и недружественным отношением финской прессы к Германии. И то и другое подействовало на финского министра обороны так, то спустя две недели он посулил Дитлю «самое настоящее братство по оружию» и заверил, что газетная шумиха о сепаратном мире не имеет под собой никакой почвы. Он сказал, что Йодль прояснил ситуацию «полностью и окончательно». В конце месяца Рюти ответил Гитлеру письмом, которое не содержало никаких конкретных обязательств, но его общий тон был положительным.

Воспользовавшись пребыванием Йодля в Миккели, 20-я горнострелковая армия довела до его сведения свое несогласие с директивой № 50. Хотя она обладала восьми-девятимесячным запасом топлива, провианта и боеприпасов и снабжалась лучше, чем любая другая германская армия, но не считала, что сможет продержаться в Северной Финляндии продолжительное время. Штаб армии считал, что ни ВМФ, ни ВВС не смогут помешать противнику прервать маршрут снабжения и одновременно вывоза руды, проложенный вокруг Норвегии. Армия считала, что она окажется в трудном положении и понапрасну истратит ресурсы, пытаясь удержать рудники, которые нельзя будет использовать. Йодль и ОКВ в целом согласились с позицией армии, но отвергли предложенный ею план эвакуации через Балтийское море как невозможный. Кроме того, они не хотели отказываться от рудников раньше времени.

После визита Йодля конец года прошел относительно спокойно; казалось, что стабильность в германо-финских отношениях восстановлена, и Гитлер приказал на неопределенное время отложить выполнение директивы № 50, считая ее запасным вариантом. Однако равновесие было шаткое. В конце октября Маннергейм вновь обратился за разрешением построить оборонительные позиции в тылу германских войск, а в ноябре Финляндия возобновила контакт с Советским Союзом. Под Невелем группа армий «Север» сумела избежать катастрофы только благодаря отсутствию смелости и воображения со стороны советского руководства, а не благодаря собственным усилиям. Невельская операция была задумана с целью связать немецкие силы на севере, в то время как главное наступление должно было начаться южнее; поэтому русские не торопились пользоваться результатами своего прорыва. В конце октября группа армий «Север» предупредила, а в декабре повторила предупреждение, что в случае расширения прорыва под Невелем оборонительная линия «Пантера» будет обойдена с флангов, после чего весь фронт группы армий рухнет. В конце декабря Гитлер, беседуя с начальником Генерального штаба сухопутных войск, генералом от инфантерии Куртом Цайтцлером, высказал мысль об отводе группы армий «Север» на линию «Пантера» с тем, чтобы высвободить около дюжины дивизий для южного фланга Восточного фронта, где русские угрожали Крыму и могли вскоре отбить у немцев железорудные и марганцевые месторождения Кривого Рога и Никополя. Гитлер понимал, что такой шаг приведет к усилению давления на финский фронт, однако считал, что финны должны продолжить войну и снять часть бремени с главного немецкого фронта. Но потеря новых территорий на юге России могла заставить вступить в войну Турцию и тем самым усложнить положение Германии. 31 декабря ОКВ подготовило проект письма Маннергейму с предупреждением о готовящемся отступлении, но через несколько дней Гитлер передумал. Вскоре этот план исчез в потоке событий.

Примечания

1. Оценка намерений шведов описывается ниже, в следующем разделе данной главы.

2. За три дня до этого оперативный штаб ОКВ сообщил Гитлеру, что стремление к заключению мира в Финляндии усиливается и что окончательного сдвига общественного мнения в пользу Великобритании следует ожидать в тот момент, когда группа армий «Север» начнет отступление.

 
 
Яндекс.Метрика © 2018 Норвегия - страна на самом севере.